.RU

Бенито муссолини - страница 14


III

^ МОЯ ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА С МУССОЛИНИ1

Кардинал Ильдефонсо Шустер, архиепископ Миланский


Днем 25 апреля 1945 года господин Бруни, который поддерживал связь с офицерами префектуры Милана, пришел сообщить мне, что Муссолини нанесет мне визит. Господина Бруни прислали брат Маринелли, член религиозного ордена Барнабитов, и профессор Страчеттио. Муссолини изъявил желание, чтобы я организовал его встречу с генералом Кадорна, главнокомандующим партизан в Северной Италии, и синьором Марацца, секретарем Национального освободительного комитета, а также секретарем Христианской демократической партии.

Дуче прибыл в назначенное время, и его встретили и провели мои секретари. Он вошел в приемную с таким потухшим взглядом, что у меня создалось впечатление, что передо мной человек, почти раздавленный страшной катастрофой. Я встретил его с положенной мне как епископу доброжелательностью, и, пока мы ожидали прибытия лиц, с которыми он хотел встретиться, я попытался немного развлечь его разговором.

Я начал с заверений, что ценю его личную жертву — согласие на жизнь в тюрьме ради спасения оставшейся части Италии. Я заверил его, что честный человек оценит значимость такого жеста. Я не хотел, чтобы у него оставались какие-либо иллюзии. Я напомнил ему о падении Наполеона; он ответил, что он тоже видел, как его собствен-

372

ная «вторая империя» после «Ста дней» подошла к концу. Все, что ему оставалось, — принять свою судьбу. Я уверил его, что церковь в Италии не забудет того, что он пытался достичь Латеранскими соглашениями; и если его намерение вернуть Италию Богу и Бога Италии не было выполнено, это в большей степени было обусловлено невезением. Ему плохо служили его «иерархи». В июне 1931 года я передал ему предупреждение через его брата Арнальдо. «Это абсолютно верно, — сказал дуче, — когда мы узнаем своих людей, всегда оказывается слишком поздно». — «В самом деле, — согласился я, — познать человека — это самое сложное из всех искусств».

Мы начали говорить о церковной политике последних нескольких лет. Дуче очень извинялся и сказал, что он не имеет ничего общего с антиклерикальным движением «Крочита Италика» и даже настроен против этого движения. (Это движение было организовано некоторыми священниками, которые слепо верили в фашизм; они организовали свой штаб в Кремоне при покровительстве фашистского лидера Фариначчи. Они также издавали еженедельную газету, чтение которой было запрещено епископами.) «Более того, — добавил дуче, — я всегда возражал, когда меня пытались заставить принять меры или какие-то действия против церкви, в противоречие с пактами Конкордата». Я оставил эту тему, потому что момент был не подходящим для начала дискуссии, особенно учитывая тот факт, что несколько месяцев назад я дал ему понять, что убежден в его полной ответственности.

Видя, что он очень угнетен, я настоял на том, чтобы принесли освежающие напитки. Из вежливости он взял маленькую рюмку ликера и печенье. Я поддержал компанию, и мне вспомнился святой Бенедикт, который приказал сделать то же самое, когда принимал гостей в монастыре; он и сам, наверное, так делал, когда встречался с Тотилой в Монте-Кассино. Вспомнив этот эпизод, я спросил Муссолини, знаком ли он с моей недавней книгой

373

«История святого Бенедикта». Он ответил отрицательно. Тогда я предложил ему последний экземпляр, который у меня имелся, посоветовав сохранить его, так как, возможно, в трудное время, которое ему предстояло, книга послужит ему утешением. Я сказал, что он должен считать свою Голгофу искуплением перед Богом — справедливым и милосердным. Тронутый этими словами, он взял меня за руку.

Затем мы поговорили о Монте-Кассино и его разрушении. Вскоре разговор перешел к вопросам религии, и Муссолини поведал мне, что, когда он находился в качестве пленника на острове Ла-Маддалена, священник из Паузании начал обучать его основам католицизма. Он делал успехи, и они даже хотели, чтобы он посетил на следующий день Святую мессу. Но в тот же самый день ему было приказано покинуть остров. Я напомнил ему, что Наполеон, когда находился на острове Святой Елены, также искал утешения в вере своих отцов; Пий VII оказал любезность, переговорив с англичанами, и они прислали священника, аббата Винали, на Святую Елену, чтобы он мог утешить императора и выступать в качестве его духовника во время ссылки. Пусть Муссолини также обратится к папскому престолу, и они, несомненно, сделают все, что возможно, чтобы помочь ему.

Разговор продолжался уже час, а генерал Кадорна и синьор Марацца еще не прибыли. Я на минуту вышел из комнаты — убедиться, что они выехали, — и, вернувшись, попросил Муссолини подождать еще немного. Потом мне стало известно, что Комитет национального освобождения встретился, чтобы решить, стоит ли генералу Кадорна принимать приглашение Муссолини.

Когда наш разговор возобновился, Муссолини выглядел чрезвычайно усталым. Я вновь попросил его постараться избежать для Италии губительного хаоса и принять почетную капитуляцию, которую ему предлагали. Он ответил, что его программа является двухступенчатой

374

и будет выполняться в два этапа. Армия и республиканская милиция будут распущены. Он сам уйдет в отставку и удалится в Вальтеллину с эскортом из нескольких тысяч чернорубашечников. «Значит, — спросил я, — вы намереваетесь продолжать войну в горах?» Дуче заверил меня: «Совсем недолго, а потом я сдамся». Я осмелился заметить: «Дуче, оставьте иллюзии. Я знаю, что число чернорубашечников, которые собираются последовать за вами, составляет скорее три сотни, а не три тысячи, как вас в этом уверяют». Он ответил: «Может, немного больше, но все равно немного. У меня нет иллюзий». Видя, что он настроен решительно, я ничего на это не ответил.

Наш возобновившийся разговор начинал становиться утомительным. Дуче напоминал человека, лишенного воли и безропотно покорившегося судьбе. Мы беседовали о непреклонной оппозиции войне всего духовенства Северной Италии и его огромном влиянии на людей. Он спросил меня, почему духовенство Северной Италии и Ломбардии жило в более благоприятных условиях, оказывало более глубокое влияние и смотрело сверху вниз на духовенство других районов Италии. Я объяснил ему, насколько превосходным является интеллектуальный и духовный уровень амброзианского духовенства. Я заметил, что дуче интересна была тема разговора; он спросил, чем обусловлена такая прекрасная клерикальная подготовка. Я рассказал о реформистской работе святого Карла, чей дух продолжает оказывать влияние как на иерархию, так и на верующих, и поэтому все осознают своим долгом следовать за ним и подражать ему. Затем Муссолини спросил меня, находятся ли амброзианские обряды, по крайней мере их основные положения, в соответствии с римской церковью. Меня удивил такой странный вопрос, и мне стало ясно, насколько скудны его религиозные познания, особенно для человека, который пытался стать вершителем судеб католической Италии. Я ответил ему, что разница между амброзианством и римской церковью не в теологи-

375

ческой догме, которая неизменна во всей католической церкви, а в молитвах и церемониях. Это старое амброзианство продолжает оказывать свое формирующее влияние на верующих и в значительной степени делает вклад в объединение амброзианского духовенства, которое является единой семьей во главе с архиепископом — самым покорным слугой епархии.

От амброзианских ритуалов мы перешли к обсуждению славянского Востока, и дуче задал несколько вопросов, касающихся русского православия. Я ответил, что Иисус Христос основал свою единую церковь на скале Петра. Вне этого можно возводить величественные здания, прекрасные, какие только можно пожелать, но они никогда не станут истинной церковью Христа, они станут предметом неизбежных превратностей для судеб всех человеческих организаций. В этом месте Муссолини отметил, что отношение московского патриархата к Ватикану является далеко не благоприятным. Я сказал, что отделение Востока от Рима явилось для них настоящей догматической революцией против самых священных традиций основателей их церквей и древних традиций старого христианского Востока. С России наш разговор перешел на Западный фронт и Англию. Муссолини больше всего хвалил ее дух и способность «sine ira et studio» (Без гнева и пристрастия — лат., Тацит. Анналы).

«Подумайте только, — сказал он мне, — Германия потеряла пятнадцать миллионов солдат убитыми в бою, много миллионов потеряла Россия, а потери Англии составили только двести шестьдесят тысяч англичан и триста тысяч солдат из всех ее владений! Англия хорошо владеет секретами коммерции и спасла жизни своих солдат». Дав более подробные объяснения своих взглядов на английскую политику, Муссолини вспомнил старую поговорку: «Англия — это корабль, бросивший якорь в Британии, но всегда готовый бороздить океаны».

Дуче придерживался того мнения, что после нынеш-

376

ней войны другой не будет в течение многих лет, поскольку Германия будет больше не в состоянии сражаться. Я рассказал ему о беседе, которая у меня состоялась с Пием XI около десяти лет назад. Когда я высказал свои опасения по поводу нового европейского большого пожара, папа вспомнил высказывание Наполеона: «Чтобы вести войну, прежде всего нужны деньги». «Сейчас, — заключил папа, — у Муссолини нет денег, следовательно он никогда не сможет вести войну».

К сожалению, он оказался плохим пророком! «Война, — проговорил Муссолини, — может вестись и без денег, но ее нельзя вести, не имея солдат и сырья. В настоящее время Германия, после захвата союзниками, не будет иметь ни того, ни другого. Следовательно, она будет не в состоянии воевать в течение многих лет. К сожалению, — добавил он, — Англия сейчас отходит от своей традиционной политики и позволяет России взять верх в Европе».

Тем временем прибыли генерал Кадорна и синьор Марацца. В заключение нашего разговора я напомнил дуче, что однажды история вспомнит, как он, чтобы спасти Северную Италию, отправился на остров Святой Елены и помог таким образом Ломбардии избежать разрушения. Я обратился к нему, чтобы он искал утешения в Боге, который заботится обо всех нас. Ответ Муссолини был следующим: «История? Вы говорите об истории? Я верю только в древнюю историю, которая пишется бесстрастно и долгое время спустя после событий». Я согласился с ним в том, что трудно дать оценку современникам с беспристрастной точностью. Я процитировал святого Иеронима, который, говоря о святом Амвросии в своей книге о церковных авторах, отказывается давать свою оценку литературному произведению, чтобы не казалось, что она вызвана завистью или лестью.

Наш разговор был прерван появлением двух представителей враждующей стороны. Муссолини положил мою

377

«Историю святого Бенедикта» в пакет, который поставил на стол перед собой.

Поначалу представители двух партий смотрели друг на друга очень настороженно, но вскоре обсуждение стало оживленным и Комитет освобождения, который требовал от Муссолини безоговорочной капитуляции, взял на себя обязательства уважать следующие его требования:

1. Фашистская армия и милиция, а также все вооруженные группы, приданные им, должны сдать оружие и сдаться в плен с военными почестями, в соответствии с Гаагской конвенцией;

2. Семьи фашистов не должны стать жертвами;

3. С дипломатами должны обращаться в соответствии с международным законом.

Эти условия, казалось, устраивали дуче; тем более что я обратился к комитету с просьбой позволить мне, как архиепископу Миланскому, навещать пленных в лагерях, чтобы продолжить мою христианскую благотворительную работу.

В этот момент маршал Грациани поднялся и сказал Муссолини, что они не имеют права вести переговоры о капитуляции без немецких представителей, если они не хотят повторения предательства 8 сентября. Это было полной неожиданностью. Все предыдущие обсуждения оказались бесполезными. Затем некоторые из присутствующих заметили, что немецкие власти уже начали вести переговоры через мое посредничество. Профессор Биккьераи делал тайное явным. Мне это не понравилось, я хранил переговоры в секрете. Но отрицать этого я не мог. С другой стороны, я хотел спасти страну от разрушения, к которому его, несомненно, вело вмешательство маршала Грациани. Поэтому я заявил, что глубоко сожалею о несдержанности тех, кто выдал дипломатическую тайну. Однако, так как было бессмысленно отрицать то, что стало всем известно (и не только из-за откровений профессора Биккьераи), я объяснил, что на самом деле генерал

378

Вольф, начальник СС в Италии, вел со мной переговоры через немецкого генерального консула и через полковника Рауффа. Муссолини, дав волю неожиданному импульсивному возмущению, заявил, что его предали немцы, которые всегда относились к нам как к своим вассалам. Он с угрозой заявил, что возвращает себе свободу действий, поскольку, сказал он, «они также действовали у меня за спиной».

Чтобы избежать дипломатического инцидента, который привел бы к тому, что немцы приостановили бы переговоры, в тот момент уже близившиеся к завершению, и которые также могли бы вынудить их к отчаянной обороне своих позиций в Ломбардии, я напомнил дуче, что мы еще не пришли к заключительному соглашению. «Это не имеет значения, — ответил Муссолини, — я расцениваю это как предательство, вы начали переговоры, не поставив меня в известность. Я позвоню немецкому консулу и сообщу ему, что возвращаю себе свободу действий». Маршал Грациани пытался успокоить дуче, чтобы мы могли продолжить обсуждение условий капитуляции. Наконец дуче попросил у комитета час на раздумья, и они согласились. Я проводил дуче в комнату перед моими апартаментами. Затем я вышел, на что он даже не обратил внимания. После этого я обратился к маршалу Грациани, прося его не допустить, чтобы Муссолини предпринял какой-нибудь необдуманный шаг, в результате которого на Ломбардию вновь обрушится гнев немцев, тем более что в соответствии с заверениями генерала Вольфа они к этому времени уже решили подписать договор о безоговорочной капитуляции в моем присутствии.

Когда маршал Грациани ушел, я вернулся к себе в приемную, где оставались представители различных партий и члены Комитета освобождения, чтобы обговорить ситуацию. Час с четвертью спустя они решили, что необходимо позвонить Муссолини, чтобы он сообщил им свое решение или сдался. К нашему изумлению, мы узнали, что

379

дуче уехал из Милана и просил передать, что он дает отрицательный ответ.

Что же произошло? Генерал Вольф попросил меня сопровождать его в Милан, где вечером 26-го он должен был подписать капитуляцию. Его ждали напрасно, поскольку накануне генерал уехал в Швейцарию. Муссолини, поддавшись панике, также надеялся укрыться в Швейцарии. Нарушив свое слово, он приказал сообщить мне, что не вернется, и сбежал в Комо, но его арестовали и два дня спустя убили. На следующий день газеты напечатали сообщения о последних перипетиях его трагической одиссеи.

Если бы он прислушался к моему скромному совету, вернее, к моим настоятельным просьбам, он бы спас Милан — поскольку в результате капитуляции удалось бы предотвратить партизанские действия тех последних дней, — а также и себя, оказавшись под защитой условий Гаагской конвенции.


Примечание:

1 Перевод Дона Альберто Кастелли, профессора английской литературы Университета Святого Сердца, Милан.


ПРИЛОЖЕНИЯ

(Раймонд Клибански)

^ I

НАПАДЕНИЕ НА ГРЕЦИЮ КОММЕНТАРИЙ К ГЛАВЕ XX

Описание заседания в Палаццо Венеция, на котором был окончательно решен вопрос о нападении на Грецию, ярко иллюстрирует и то, как Муссолини вершил политические дела, и его метод написания истории. Заседание заслуживает более пристального изучения в историческом контексте.


^ ОТНОШЕНИЯ ИТАЛИИ С ГРЕЦИЕЙ


1. Дружеские заявления и личные послания Итало-греческие отношения определялись в подробном договоре о дружбе, подписанном Муссолини и Венизелосом в Риме 23 сентября 1928 года. Безжалостная политика Италии на Додеканесе в течение следующего десятилетия уничтожила возможность полного взаимопонимания. Однако отношения оставались ровными до итальянского акта против Албании в Страстную пятницу 1939 года, и в Греции появились серьезные опасения по поводу реализации итальянских амбиций Италии за счет Греции.

Осознавая такую реакцию и будучи в курсе тревоги,

381

которая ощущалась в столицах Запада, Муссолини незамедлительно обнародовал «торжественное заявление», в котором «подтверждал свое убеждение в том, что ничто не может омрачить существующей дружбы между Италией и Грецией». За этим последовало персональное послание Метаксасу — греческому диктатору и премьер-министру: «Фашистская Италия вновь категорически подтверждает свое намерение уважать целостность греческих континентальных и островных территорий. Фашистская Италия желает поддерживать и далее развивать дружеские отношения, существующие между двумя странами, и готова предоставить доказательства подобных намерений». Аналогичные заверения были одновременно переданы британскому правительству.

Греческий диктатор, со своей стороны, любезно заверил итальянское правительство сразу же после вторжения в Албанию, что все необходимые шаги будут предприняты, чтобы избежать участия короля Зогу в политических действиях на греческой территории. Отвечая на послание Муссолини, он выразил убежденность в том, что должна начаться новая эра доброжелательного и мирного сотрудничества между Италией и Грецией1.

Летом 1939 года не было недостатка в итальянских провокациях. Греческому правительству стало известно, что высшие чиновники — министр образования и маршал Бадольо, начальник Генерального штаба, — выступили с речами перед албанцами, обещая расширение их территории. Итальянские солдаты на пути в Додеканес хвастались в греческих портах, что скоро они будут высаживаться в Пирее и хозяйничать в Эгейском море. На греческой границе отмечалась концентрация войск. Однако время действовать еще не наступило, и вскоре после развязывания Германией войны Муссолини направил Метаксасу личное письмо, вновь подтверждая свои мирные намерения:

«1) 1 сентября Италия уже заявила о том, что она не

382

намерена первой прибегать к каким-либо военным действиям. 2) Вышеуказанное решение итальянского правительства, имеющее общеполитический характер, касается прежде всего Греции. 3) Даже в случае вступления Италии в войну — возможность, которой она как великая держава не может исключить, — Италия не станет первой прибегать к каким-либо военным действиям против Греции. 4) С целью придания более конкретной формы дружеским чувствам итальянского правительства, и особенно дуче, будут отданы приказы отвести итальянские войска от греческой границы на 20 километров. 5) Независимо от сложившейся ситуации дуче не исключает возможности возобновления и стабилизации политики итало-греческого соглашения, которое было достигнуто ранее заключенными специальными дипломатическими

договоренностями».

Вскоре после этого, 20 сентября, было выпущено совместное итало-греческое коммюнике, подтверждающее дух полного и взаимного доверия, направляющего отношения между двумя странами и объявляющего в качестве практического доказательства их чувств решение обоих правительств отвести свои вооруженные силы от греко-албанской границы. Несколько недель спустя, 3 ноября, те же самые принципы подчеркивались в обмене нотами и была выражена взаимная надежда на то, «что развитие международной ситуации предоставит в ближайшем будущем двум правительствам возможность придать их отношениям более конкретную форму, с перспективой плодотворного сотрудничества, основанного на взаимном доверии, во всех областях».

^ 2. Психологическая война

Затем следовали дальнейшие взаимные изъявления доброй воли, но весной 1940 года обстановка неожиданно изменилась. В марте, после встречи с Гитлером в Бренне-

383

ре, Муссолини принял решение вступить в войну в не слишком далеком будущем — как только немецкие успехи предоставят ему «математически обоснованные» гарантии достижения победы за короткий срок. В апреле во многих итальянских городах, а также в нейтральных странах, начали распространяться слухи о надвигающейся итальянской оккупации Корфу. Об этом сообщали одновременно греческие представители из Рима, Триеста, Бриндизи, Женевы и Софии. Началась первая кампания психологической войны против Греции.

В то же самое время министр иностранных дел правительства Муссолини рассматривал более жесткие методы фашистской политической войны. В Риме считали, что в то время как король Греции является англофилом, его брат, кронпринц, является сторонником стран Оси. Нельзя ли найти какого-нибудь албанца, который бы устранил короля?2

Однако никакие действия не предпринимались. На кону стояли более важные вопросы в течение недель, предшествующих немецкой молниеносной войне на Западе. Таким образом, когда сеньор Грацци, итальянский посланник в Афинах, вернулся в начале мая после одного из своих визитов в Рим, он привез заверения, что «Италия ни в малейшей степени не намерена, по крайней мере в настоящее время, оказаться вовлеченной в войну. Что касается Балкан, ее желанием является сохранение мира». Через несколько дней он получил указания повторить то же самое заявление и добавить, что «Италия как великая держава имеет свои собственные притязания, которые она выдвинет в должное время; но она готова предоставить заверения, что эти притязания не касаются ни Греции, ни Балкан в целом. В случае если Италия будет вовлечена в войну против Великобритании, она не нападет на Грецию, при условии, что последняя не будет превращена в британскую базу»3.

384

Месяц спустя победа Германии казалась неизбежной. Когда Муссолини, охваченный страхом, что он может упустить свою долю при дележе, поспешил объявить войну Британии и Франции4, он вновь направил Греции заверения в мирных намерениях Италии.

В своей речи от 10 июня, сообщая об объявлении войны Западным державам, он заявил:

«Теперь, когда жребий брошен и мы по собственному желанию сожгли за собой мосты, я торжественно заявляю, что Италия не намерена втягивать в конфликт другие народы, которые являются нашими соседями на море и на суше. Пусть Швейцария, Югославия, Турция, Египет и Греция обратят внимание на эти мои слова, ибо только от них будет зависеть, согласиться с ними полностью или нет».

Какие бы опасения ни испытывала Греция относительно вступления Италии в войну, они не нашли никакого официального выражения. Напротив, генерал Метаксас сообщил итальянскому посланнику, что эта война прояснит атмосферу в Средиземноморье и сделает возможным более тесное сотрудничество между Италией и Грецией, которого он, так же как и король, всегда желал. Свое заявление он закончил выражением добрых пожеланий Италии5.

Заявление греческого диктатора не достигло своей цели. Не прошло и недели, как итальянская пропаганда начала доказывать, что греческие базы используются британским военно-морским флотом. За опровержением этих обвинений незамедлительно следовали новые аналогичные. Однако греческим правительством было убедительно доказано, что военные корабли, о которых шла речь, были греческими, а не британскими. Более того, итальянский посланник получил заверения от Метаксаса, что любая попытка Британии высадиться на греческой территории встретит сопротивление6.

385

3. Провокации

Тем временем идея удара по Греции окончательно созрела в уме Муссолини. Его нападение на фактически разбитую Францию не принесло Италии никаких лавров, а лишь раскрыло ее бессильное состояние. Результатом этого нападения явились огромные потери, а полоска территории, которую получила Италия, была такой незначительной, что делала предыдущие ожидания смехотворными. На дальнейшее продвижение на Запад было наложено вето Германией. Дуче с горечью начал осознавать, что в его партнерстве с Германией его подстерегает опасность оказаться на вторых ролях. Как однажды заметил Чиано, теперь он «опасался, что час мира близится, и он видел, что вновь тает недостижимая мечта его жизни — слава, добытая на полях сражений». Теперь он жаждал сражаться более чем когда-либо. И он бурно радовался, когда несколько недель спустя исчезла угроза преждевременного мира7.

Теперь, казалось, шансы на обеспечение легкой наживы находились на Востоке. Таким образом, в июле Муссолини осторожно сообщил Гитлеру о своих намерениях высадиться на Ионических островах, и его министр иностранных дел попросил командующего итальянскими войсками в Албании быть готовым для удара8.

В то же самое время итальянское правительство начало прибегать к более активным действиям. В нескольких случаях их самолеты атаковали греческие корабли в греческих территориальных водах. Греки, стремившиеся не давать какого-либо повода для враждебных действий, отвечали сдержанными протестами.


^ 4. Кампания насилия

Через несколько недель, вслед за серией дипломатических уколов и военных провокаций, последовала новая кампания другого порядка. 11 августа в Риме официаль-

386

ным агентством Стефани было сделано следующее заявление:

«Огромное впечатление произвело на албанское население, находящееся под греческим правлением, политическое преступление на греко-албанской границе.

Великий албанский патриот Даут Ходжа, родившийся в спорном районе Тсамурия9, был зверски убит на албанской территории поблизости от границы. Его тело было найдено обезглавленным. По последним данным, убийцами были греческие агенты, которые увезли его голову на территорию Греции и доставили ее властям, назначившим много лет назад вознаграждение за этот кровавый трофей. Известно также, что по приказу местных греческих властей его голову перевозили из деревни в деревню и выставляли для всеобщего обозрения, чтобы запугать непокорившееся албанское братство в вышеупомянутом районе. Даут Ходжа вынужден был некоторое время назад тайно покинуть Тсамурию, чтобы спастись от преследований греческих властей, которые не могли простить ему неустанную пропаганду, которую он вел среди своих соотечественников за присоединение Тсамурии к своей родине. Он бежал в Албанию, где вновь и вновь получал письма с угрозами смерти. Убийство, которое глубоко потрясло албанцев Тсамурии, не является единственным примером греческой политики подавления.

Несколько месяцев назад на трупе албанца, убитого в Тсамурии, была найдена записка, в которой говорилось, что та же судьба ожидает всех албанцев, которые надеялись освободить свою страну от владычества Греции.

Древняя албанская территория расположена между нынешней греко-албанской границей и ионическим побережьем, простираясь до окраин Превезы и до границ провинции Янины. Ее населяет около пятидесяти тысяч чистокровных албанцев, которые составляют большинство населения...»

387

Затем следовало описание периода, когда территория находилась под греческим правлением; утверждалось, что греки «уничтожали обитателей региона путем конфискаций, убийств и депортации».

«Сегодня слепая тирания легла еще более тяжким бременем на народ, так что многие обитатели Тсамурии вынуждены искать убежища в Албании, чтобы избежать этих безжалостных преследований. В соответствии с информацией, полученной из надежных источников, греческие власти зашли так далеко, что заявили публично, что итальянцы скоро будут изгнаны из Албании.

Но население Тсамурии менее, чем когда-либо, настроено уступить греческому давлению. Если преданности тсамурского народа албанской родине было достаточно, чтобы поддержать ее даже в самые мрачные дни, то сегодня албанцы Тсамурии найдут более серьезные основания на надежду в обновлении судьбы своей родины».

По указанию Министерства народной культуры это заявление было опубликовано на первых страницах всех итальянских газет под сенсационными заголовками. На следующий день греческое Агентство Афин выпустило подробное опровержение:

«Приблизительно два месяца назад два албанца, которым удалось проникнуть на греческую территорию, были арестованы и, когда их допросили, признались в убийстве человека по имени Даут Ходжа, произошедшего во время ссоры. Последний был разбойником, за голову которого двадцать лет назад греческим правительством было назначено вознаграждение в связи с обвинением в убийствах, и было приказано, чтобы использовалась обычная в таких случаях процедура. 25 июля итальянская дипломатическая миссия в Афинах проинформировала греческое Министерство иностранных дел о том, что официальное требование об экстрадиции вскоре будет предъявлено албанским Министерством юстиции.

388

Греческие власти, которые продолжают держать указанных албанцев в заключении, все еще ожидают требования об экстрадиции. Следует заметить, что итальянская нота, составленная в обычных выражениях, используемых в текущих административных делах, гласит, что Даут Ходжа обосновался в Албании двадцать лет назад.

Итак, подведем итоги :

а) речь идет не об албанском патриоте, а об обычном преступнике; б) убийцами были не греки, а албанцы; в) Даут Ходжа совершил преступления и был объявлен вне закона двадцать лет назад; г) итальянские власти располагали данной информацией по крайней мере двадцать дней назад.

Мы хотели бы добавить следующее:

а) описанная демонстрация головы в деревнях является чистым вымыслом; б) таким же вымыслом является рассказ об убийстве другого албанца и записке, оставленной на его теле, содержащей угрозы аналогичных убийств. Более того, мы вынуждены заявить в самых категорических выражениях, что утверждения более общего характера, содержащиеся в заявлениях указанного агентства, не основаны на фактах...»

Ни это, ни другие последующие коммюнике официального греческого агентства, в которых бы приводился список предыдущих обвинений Даута Ходжи в убийствах, не были опубликованы в итальянской прессе. Вместо этого началась полномасштабная кампания в прессе с целью показать, что убийство «великого албанского патриота» было «звеном в цепи терроризма против Албании, сфабрикованном в Афинах, где можно было рассчитывать на поддержку англичан».

Через несколько дней, 15 августа, когда паломники со всех частей Греции собрались на Тиносе, чтобы отметить праздник Святой Девы, греческий легкий крейсер «Гел-

389

ла», который стоял на якоре недалеко от мола в гавани Тиноса, был торпедирован «неизвестной подводной лодкой» . Когда крейсер затонул, еще две торпеды взорвались напротив мола, заполненного паломниками. Хотя государственная принадлежность подводной лодки не упоминалась в официальном коммюнике10, ни один грек не сомневался по этому поводу, и греческое общественное мнение отреагировало соответственно.

Неожиданно 23 августа кампания в прессе против Греции закончилась так же внезапно, как и началась. Почему вдруг такой резкий переход от шумихи к молчанию? Для наблюдателей тогда это было загадкой, причина которой открылась позднее.

В течение следующих нескольких недель два серьезных обвинения — в оказании помощи Британии и преследовании албанцев — появлялись время от времени, но им придавалась меньшая значимость, чем раньше. Неожиданно 14 октября без возникновения каких-либо новых инцидентов и безо всякой связи с ситуацией в Греции Муссолини назначил дату нападения и на следующий день созвал совещание, на котором необходимо было утвердить план кампании11 — совещание, которое Муссолини описывает в своей книге.


^ РАССКАЗ МУССОЛИНИ О СОВЕЩАНИИ


Недавно увидел свет официальный протокол совещания12. Сравнение протокола с версией, представленной Муссолини, показывает метод обращения с документальными свидетельствами.

Документ под грифом «Секретно» имеет следующую шапку: «Стенографический отчет о совещании, проходившем в кабинете дуче в Палаццо Венеция 15 октября 1940 (XVIII) года в 11 часов».

390

1. Текст начинается со вступительной речи Муссолини:

«Цель данного совещания — заложить в общих чертах процедуру, путем которой будет осуществляться нападение на Грецию, которое я решил предпринять.

Это нападение прежде всего будет направлено как на морские, так и на сухопутные цели.

Нашими целями на суше должны стать объекты, которые позволят овладеть всей прибрежной полосой Южной Албании. Такими целями, следовательно, являются захват греческих островов Закинф, Кефалиния, Корфу, а также оккупация Салоников.

Когда мы выполним эти задачи, улучшится наше положение в Средиземноморье по отношению к Англии.

Одновременно или позже Греция должна быть оккупирована полностью с целью ее вывода из борьбы и обеспечения того, чтобы в любом случае, что бы ни случилось, она оставалась внутри нашей политической и экономической орбиты.

Определив, таким образом, проблему, я также определил дату, которую нельзя, по моему мнению, откладывать ни на час, а именно — двадцать шестое число этого месяца.

Это операция, которую я планировал в течение долгого времени, еще до нашего вступления в войну, даже раньше, чем возник конфликт13.

Определившись по существу, мы теперь должны подумать над вопросами осуществления этих операций. Поэтому я послал за вице-королем Албании и за командующим нашей армией, чтобы нам обрисовали картину политической и военной ситуации, с тем чтобы мы могли решить, какие меры необходимы для достижения наших целей за кратчайший срок.

Хочу добавить, что я не предвижу никаких проблем на севере. Югославия заинтересована в том, чтобы сохранялось спокойствие, как это иногда видно из сводок, опуб-

391

ликованных официальными источниками, которые исключают возможность возникновения осложнений, за исключением тех случаев, когда дело касается обороны страны.

Что касается возможных осложнений с Турцией, я бы не стал принимать их во внимание, особенно теперь, когда Германия закрепилась в Румынии, а Болгария усилила свои позиции. Последняя могла бы стать залогом в игре, и я предприму необходимые шаги для того, чтобы она не упустила уникальную возможность реализации своих претензий к Македонии и притязаний на право выхода к

морю.

Определив свои цели и дату, мы теперь должны рассмотреть другие аспекты ситуации, чтобы решить на их основе, какие меры следует предпринять и какими средствами добиваться их достижения».

В кратком изложении своей речи, которую Муссолини представляет в своей собственной версии, он утверждает, что начал с того, что «стал вспоминать провокации со стороны Греции в отношении Италии». Этот момент не приводится в устном докладе. Использовать этот предлог было бы потерей времени. Все присутствующие, как военные, так и гражданские, осознавали его никчемность. Кроме того, никому и не нужен был предлог, когда дело касается нападения на более слабого противника.

С другой стороны, упоминание о целях, преследуемых Муссолини, о которых он тогда открыто заявил, теперь обходится молчанием. Он также не упоминает о том, что кое-что уже замышлялось очень давно, еще до начала войны в Европе.

2. В ответ Джакомони также были внесены изменения. После замечания о том, что греки «сейчас решительно настроены противостоять нашим операциям», вице-

392

король Албании добавил одно утешительное замечание: «Подпольная радиостанция, которую мы установили в Аргирокастро, должна была осуществлять яростную пропагандистскую кампанию. У нее много слушателей; на наш взгляд, мы достигли неплохих результатов».

По поводу этой станции греческий вице-консул в Аргирокастро сообщал 18 сентября в Афины: «Два дня назад здесь открыли новую радиостанцию. Она передает программы греческой музыки, новости и ведет пропаганду на греческом языке. Передачи этой станции адресованы греческому народу, и в них подвергаются нападкам его величество король и греческое правительство».

3. Давая оценку морального состояния греков, генерал Висконти Праска так характеризовал греческих солдат: «Это не те люди, которым доставляет удовольствие драться». После этого утешительного заявления Муссолини поднял другой вопрос, который был весьма уместен для его аудитории в Палаццо Венеция, но который он посчитал необходимым тщательно скрыть от своих читателей.

«ДУЧЕ. Но есть еще одна вещь. Теперь, когда дата определена, встает вопрос, как придать этому действию вынужденный характер. У нас есть общее оправдание, которое заключается в том, что Греция является союзником наших врагов, который использует ее базы и т.д., но должен произойти «инцидент», который позволит нам заявить, что мы пришли туда, чтобы поддерживать порядок. Если вы можете спровоцировать такой инцидент, это замечательно, если же нет — неважно.

ДЖАКОМОНИ. Я бы мог устроить что-нибудь на границе — столкновение между Тсамери14 и греческими властями.

ВИСКОНТИ ПРАСКА. Мы уже подготовили французское оружие и бомбы для ложного маневра.

393

ДУЧЕ. Все это, на мой взгляд, не имеет ни малейшего значения; задача — напустить дыма. Однако было бы неплохо для вас иметь повод, чтобы мы могли выдернуть предохранитель.

ЧИАНО. Когда, на ваш взгляд, должен произойти этот

инцидент?

ДУЧЕ. Двадцать четвертого числа.

ЧИАНО. Инцидент произойдет двадцать четвертого

числа.

ДУЧЕ. Никто не поверит в это совпадение, но путем метафизических размышлений можно прийти к выводу, что события неизбежно должны были достичь кульминационного момента.

Что вам нужно в операции подобного типа, так это действовать с максимальной решительностью, которая является залогом успеха, принимая во внимание, конечно, любую внешнюю помощь.

Нам необходимо обеспечить оправдание таким образом, чтобы люди могли сказать: «Ничего не поделаешь. Какой смысл помогать народу, который уже потерпел поражение?» Это аргумент, которым могли бы воспользоваться турки, и даже англичане могли бы счесть его удобным».

Потом мы увидим, что инциденты, которые требовалось организовать, были должным образом организованы.

4. Маршал Бадольо предложил усовершенствование плана кампании. Если бы нападение на Грецию совпало по времени с атакой Грациани на Мерса-Матрух, то для британского командования было бы сложно перенаправить самолеты из Египта в Грецию. Грациани также, по его заверениям, будет готов к 26-му числу15.

В этом месте Муссолини прервал выступающих, сделав следующее заявление:

394

«Я выступаю за перенос наступления Грациани на более ранний срок. В этом случае взятие Мерса-Матру сделает возможность оказания такой помощи еще более отдаленной, особенно ввиду того факта, что на этом наше наступление не закончится. Если Египет как краеугольный камень будет потерян, Британская империя развалится на куски, даже если Лондон и удержится. Индия — государство, в котором происходят волнения, и англичане не смогли бы больше получать помощь из Южной Африки или по жизненно важным транспортным магистралям Красного моря.

Следует вспомнить также о соображениях морального характера в том плане, что успех в Африке оказался бы для наших солдат в Албании стимулом. По этой причине я также предпочел бы, чтобы операции были синхронизированы — с незначительным предшествованием африканской операции.

Когда Муссолини писал в 1944 году свою книгу, он посчитал, что его высказывание о разрушении Британской империи не является уместным и оно, следовательно, было опущено в кратком «устном изложении».

5. Маршал Бадольо, суммируя свою оценку плана кампании, указал на необходимость оккупации не части, а всей Греции. Муссолини здесь также опускает финальную часть его высказывания:

«Для осуществления этого нам необходимо иметь около двадцати дивизий, в то время как на самом деле у нас в Албании имеется только девять и еще одна кавалерийская дивизия. Очевидно, что в таких условиях нам понадобится три месяца».

Причина, по которой Муссолини понадобилось включать рассказ о совещании в Палаццо Венеция в свою книгу, — это его стремление показать, что Бадольо был на-

395

строен на войну с Грецией. Опустив заявление Бадольо о том, что необходимы двадцать дивизий вместо имеющихся десяти, он пытается создать впечатление, что Бадольо также согласился с принятым планом кампании. На самом же деле — из других источников имеются тому подтверждения того — Бадольо относился к этому с большой долей пессимизма. Тем не менее, какие бы опасения и предчувствия ни имелись у Бадольо, они не были высказаны на этом решающем совещании. Точнее, как начальник Генерального штаба он явно одобрил план операции в Эпире, предложенный Висконти Праска. Правда, он подчеркнул, что план кампании должен быть расширен и что для оккупации всей страны требуется больше сил и больше времени. Что же касается самого нападения, им не было выдвинуто никаких возражений.

Вскоре после совещания 17 октября он «очень серьезно» побеседовал с Чиано о предполагаемых действиях. На следующий день он заявил заместителю военного министра, что в случае начала действий против Греции он уйдет в отставку. Однако, как заметил Чиано в этот день, «Муссолини планирует предпринять действия любой ценой, и если Бадольо подаст в отставку, она будет принята немедленно. Но Бадольо не только не подал в отставку, но и даже не повторил Муссолини то, что он сказал мне».

Вскоре после того, как нападение провалилось, Бадольо покинул занимаемый им пост и тут же подвергся нападкам со стороны несдержанного Фариначчи, который упрекал его в распространении «в гостиных, во время охоты и в обществе своих протеже» информации о том, что он не был настроен в пользу операции в Греции и что в любом случае он требовал увеличения войскового контингента. Бадольо ответил так же эмоционально, жестоко критикуя любительское вмешательство в решения Верховного командования и намеками критикуя неготовность Италии к современной войне16.

Было бы неверно, однако, делать вывод, что маршал

396

был принципиальным противником фашизма и его методов. Ведь еще совсем недавно, перед самым вступлением Италии в войну, он заявил в предисловии к своей книге о вооруженных силах фашистской Италии17: «В данной работе особый акцент справедливо сделан на достижениях фашизма с учетом ударного военного потенциала нации. Идея фашио, грандиозная по своей простоте, не могла не озарить своим светом поле боя и не наделить вооруженные силы несгибаемой энергией, которую она высвобождает... Бок о бок с вооруженными силами, через боевые порядки и учреждения режима, вся нация готовит себя в военном отношении, сливаясь с воинскими порядками в одно прочное боевое целое».

Находясь на службе дуче и делу фашизма, пока успех был на их стороне, он тотчас отстранился и повернулся против них, едва лишь фортуна от них отвернулась.

6. Последний пропуск наблюдается в конце доклада Муссолини. Совещание закончилось словами дуче: «Подведем итоги: наступление в Эпире; наблюдение и нажим на Салоники; и, наконец, на следующем этапе, марш на Афины ».

В современной истории ведения войн трудно найти параллель этому плану кампании. Касалось ли это «чрезмерного желания итальянских войск идти вперед и сражаться» или «энтузиазма албанцев», говорилось ли о безразличии большей части греческого населения или о готовности маршала Грациани нанести удар по Египту — все эти относящиеся к данному вопросу факторы, которые лежали в основе плана, были представлены превратно. Что же касается количества, мощности и боевого духа боевых сил врага, то никто из присутствующих военных чинов не посчитал необходимым принять во внимание достоверные оценки, данные их военным атташе в Афи-

397

нах18; и они без колебаний последовали совету дуче «не беспокоиться зря о возможных потерях». Цинизм политического руководства прекрасно объединился с беспомощным раболепием Верховного командования.


НАПАДЕНИЕ


Начало операций, окончательно назначенное на 26 октября, следовало из-за недостаточной подготовленности отложить еще на два дня. Его mise en scene (мизансцена, постановка — фр.) показывает бездарную смесь трагедии и фарса.

Недавно реконструированный Афинский государственный театр открылся 25 октября постановкой «Мадам Баттерфляй». Греческое правительство в качестве дружеского жеста пригласило сына и невестку композитора на спектакль; приглашение было официально принято итальянским министром народной культуры, который организовал визит синьора и синьоры Пуччини. За праздничным представлением, задуманным как дань итальянскому искусству, на котором присутствовал король, члены правительства и весь цвет афинского общества, последовал на следующий день большой прием в итальянской дипломатической миссии. В то время как посланник синьор Грацци принимал своих гостей, начали поступать телеграммы, содержавшие пункты итальянского ультиматума, который был составлен четыре дня назад Чиано. В это же время греческому правительству стало известно, что итальянское Министерство авиации приказало приостановить воздушное сообщение между Афинами и Римом. Правительству Греции также стало известно о двух коммюнике агентства Стефани, сообщавших о двух серьезных инцидентах: вооруженные греческие отряды атаковали албанские приграничные посты, применив оружие и ручные гранаты; бомбы были брошены в кабинет итальянского

398

начальника порта в Порто-Эдда в Албании, преступниками явились греческие или британские агенты.

Прием тем не менее шел своим чередом до раннего утра 27-го, секретари прибегали и убегали, чтобы расшифровать поступающие части итальянской ноты. В течение дня официальное греческое агентство опровергло сообщения о происшествиях, предлагая провести расследование инцидентов. Ответа не последовало. Вместо этого в 3 часа утра 28-го числа итальянский посланник прибыл к Метаксасу, чтобы вручить ему итальянский ультиматум. В нем выдвигались повторные обвинения Греции в систематическом нарушении ее собственного нейтралитета — ее помощь Великобритании и «ее провокационное отношение к албанской нации через политику терроризма». Ультиматум заканчивался следующим образом:

«Италия не может более терпеть такое поведение. Нейтралитет Греции с настоящего времени имеет тенденцию становиться чисто номинальным. Главная ответственность за такое положение дел падает на Великобританию и ее постоянное стремление вовлечь в войну другие страны.

Итальянскому правительству очевидно, что политика греческого правительства имела и имеет тенденцию превратить греческую территорию — или по крайней мере позволить превратить ее — в базу для действий военного характера, направленных против Италии. Это должно было неизбежно привести к вооруженному конфликту между Италией и Грецией, конфликту, которого итальянское правительство всеми силами старалось избежать.

В связи с этим итальянское правительство приняло решение потребовать от греческого правительства в качестве гарантии как нейтралитета Греции, так и безопасности Италии права занять своими вооруженными силами на период данного конфликта с Великобританией ряд стратегических пунктов на территории Греции. Итальянское правительство требует, чтобы греческое правительство не оказывало никакого противодействия этой оккупации и

399

не препятствовало свободному проходу войск, направленных для этой цели. Войска, о которых идет речь, не выступают в качестве врага греческого народа, как и само итальянское правительство, в осуществлении этой временной оккупации определенных стратегических пунктов — оккупации, которая является необходимой в сложившихся обстоятельствах и носит исключительно оборонительный характер и целью которой ни в коем случае не является нанесение ущерба суверенитету и независимости Греции.

Итальянское правительство требует, чтобы греческое правительство незамедлительно издало необходимые приказы военным властям, чтобы оккупация могла быть осуществлена мирно. Если итальянские вооруженные силы столкнутся с сопротивлением, это сопротивление будет сокрушено силой оружия, и в этом случае ответственность за все последствия ляжет на греческое правительство».

Когда Метаксас спросил, какие стратегические пункты Италия хочет оккупировать, итальянский министр был не в состоянии дать ответ. Его хозяева постарались сформулировать ультиматум, чтобы исключить какую-либо возможность его принятия. Как откровенно и цинично заметил Чиано: «Это документ, который, естественно, не оставляет Греции выхода. Или она принимает оккупацию или на нее будет совершено нападение». В 5.30, за три часа до истечения срока ультиматума, итальянские войска начали нападение19.


ПРОВАЛ


Быстрый «поход на Афины», который должен был начаться в годовщину «похода на Рим», вскоре превратился в отступление по направлению к Албании, набиравшее все большую скорость. Тем войскам, которые продвинулись на некоторое расстояние в Эпир, пришлось еще хуже. Бронетанковая дивизия «Чентауро» попала в тща-

400

тельно подготовленную ловушку, а 3-я альпийская была наголову разбита в ущельях Пинда.

Мужество, проявленное в этих действиях греческими вооруженными силами, слишком хорошо известно и не нуждается в каких-либо комментариях. Но не следует забывать другой, менее очевидный фактор. Греки не были застигнуты врасплох. Высокий уровень их дипломатической службы в предвоенный период трудно переоценить; дипломатические депеши зарубежных представителей, от умело составленных докладов советника посольства в Риме до своевременных сообщений от вице-консулов в небольших провинциальных городах, представляют собой образцы точных сообщений о значительных событиях20. И к информации, которая в них была предоставлена, внимательно прислушивалось греческое правительство и использовало ее должным образом.

Когда невозможно было дольше скрывать, что дела идут плохо, Муссолини сделал 18 ноября очередное публичное заявление:

«После длительного и терпеливого ожидания мы сорвали маску со страны, которую защищает Великобритания, нашего вероломного врага — Греции. Это была проблема, требующая разрешения. Одно необходимо сказать, что, вероятно, удивит ученых старой классической школы. Греки ненавидят Италию той ненавистью, которая на первый взгляд кажется необъяснимой; но эта ненависть всеобща, глубока и неизлечима — она живет среди представителей всех классов, во всех городах, в деревнях, повсюду. Причина этой ненависти остается загадкой. Тем не менее факт остается фактом. Под эту ненависть, которую можно описать как абсолютно гротескную, греческая политика подстраивалась в течение последних лет. Это была политика полного соучастия с Великобританией... Это соучастие, проявляющееся различным образом, что будет неоспоримо доказано в свое время, представляло собой акт враждебности по отношению к Италии. По картам, об-

401

наруженным офицерами германского Генерального штаба во Франции, было установлено, что еще в мае Греция предложила англичанам и французам все свои военно-морские и воздушные базы. Была настоятельная необходимость положить конец этой ситуации; и это было сделано 28 октября, когда наши войска пересекли границу между Грецией и Албанией».

Сказка о захваченных документах, созданная в соответствии со знакомой методикой немецкой пропаганды, по мнению хорошо осведомленного человека — итальянского посланника в Афинах, — не нуждается в опровержении. В своем последнем отчете этот дипломат не оставляет никаких сомнений по поводу того, что все утверждения о греческих нарушениях нейтралитета, содержащиеся в ультиматуме, который ему пришлось представить в таких трагических обстоятельствах, являлись бесстыдной ложью21.

Муссолини продолжает:

«Гористая местность Эпира и даже его долины не пригодны для молниеносной войны, которую предлагали кабинетные стратеги. Ни на словах, ни на деле ни я, ни правительство, ни какой-либо официальный орган не вели речи о молниеносной войне...

Товарищи, среди вас есть некоторые, кто помнит мою неопубликованную речь, с которой я выступил в июле 1935 года накануне абиссинской войны. Тогда я сказал, что мы сломаем хребет негусу. Сейчас с той же абсолютной, повторяю, абсолютной уверенностью я заявляю о том, что мы сломаем хребет грекам, и не имеет значения, произойдет ли это через два или через двенадцать месяцев».

Но дальнейший ход кампании, наряду со многими неудачами, которые она принесла итальянским войскам, показал, что ситуация не могла быть разрешена без германского вмешательства.

402

^ ГИТЛЕР, МУССОЛИНИ И ВОЙНА В ГРЕЦИИ


Как ко всему происходящему относились немцы? Утверждалось, согласно авторитетным греческим источникам22, что итальянское нападение соответствовало интересам Германии и, следовательно, началось с одобрения немцев.

Однако в свете недавно опубликованных документов становится понятно, что ситуация сложилась прямо противоположная. Июльские намеки Муссолини о мерах против Ионических островов не встретили со стороны Берлина одобрительной реакции.

Когда в последующие месяцы фашистская кампания по поводу убийства «великого албанского патриота» и торпедирование крейсера «Гелла» явно продемонстрировали, что Муссолини решительно настроен на осуществление своих проектов, его проинформировали в весьма определенных выражениях, что Гитлер против любых действий против Греции. В результате такого сильного вмешательства кампания в прессе по поводу зверства греков немедленно снизила обороты и через несколько дней внезапно прекратилась.

Чтобы не осталось никаких сомнений по этому вопросу, германское правительство вскоре после этого еще раз подчеркнуло своему союзнику, что мир в Юго-Восточной Европе ни в коем случае не должен быть нарушен23.

Задача избежать пожара на Балканах была в то время одной из основных целей политики Гитлера. Проводя в Вене третейский суд между Венгрией и Румынией 28—30 августа, он надеялся уничтожить любую опасность конфликта в северной части региона; его формальные представления Риму имели целью удержать своего союзника по Оси от ввязывания в авантюру, которая могла привести к осложнениям на юге.

Муссолини был прекрасно осведомлен обо всем этом и накануне переговоров в Вене поспешил заверить Гитлера,

403

что меры, принятые им на границе Греции и Югославии, имели своей целью обеспечение безопасности от возможных враждебных действий со стороны этих стран. Он признал, что его соглашение с Гитлером о сохранении мира на Балканах остается в силе; Италия не будет предпринимать никаких военных действий на Балканах.

Во время следующей встречи двух лидеров в Бреннере 4 октября Гитлер продемонстрировал свою определенную антирусскую настроенность и теперь уже был готов признать важность Средиземноморского театра военных действий. Было достигнуто полное соглашение по всем вопросам. Никогда фюрер не казался столь откровенным, и Муссолини отбыл в настроении высшего удовлетворения24. Редко достигалось такое согласие между двумя диктаторами.

Менее чем через неделю, 10 октября, немцы вошли в Румынию. Этот неожиданный шаг наполнил Муссолини яростью. Манера Гитлера осуществлять все свои удары, не ставя его в известность об этом, уже давно раздражала Муссолини. Теперь его недовольство достигло предела. Сейчас настала его очередь, он поклялся поставить Гитлера перед свершившимся фактом. «В следующий раз Гитлер узнает из газет о том, что я напал на Грецию»25. И таким образом был решен вопрос об агрессии против Греции.

В августе Муссолини был бы удовлетворен завоеванием Корфу и приграничного района Тсамурия. Теперь в отместку за Румынию его удовлетворило бы только завоевание целой страны.

Жаждущий преподнести Гитлеру сюрприз, Муссолини постарался, чтобы время не было упущено. Сейчас уже понятно, почему так внезапно 14 октября, без возникновения каких-либо новых факторов в греческой ситуации, дата нападения была определена и было созвано «историческое совещание».

404

Неожиданность этого решения подтверждается несколькими надежными свидетельствами, из которых два могут быть процитированы. Всего за несколько дней до этого тогдашний начальник штаба армии маршал Грациани прибыл в Рим из Африки, чтобы доложить о ситуации там. В тот момент план нападения на Грецию не обсуждался. «Таким образом, 5 октября я отбыл из Рима, и меня, как начальника штаба армии, не проинформировали о том, что должно было произойти»26.

Он мог объяснить такое молчание только предположением о тайном сговоре своих соперников — Бадольо и Роатта. На самом деле они знали не больше, чем он, поскольку ничего не «затевалось» против Греции до импульсивного решения дуче 14 октября.

У итальянского посланника в Афинах, со своей стороны, также создалось впечатление, что после того, как в августе кампания в прессе неожиданно затихла, восстановились нормальные отношения. Поскольку в течение последующих недель никаких новых вопросов не поднималось, он поздравил себя с улучшением ситуации, убежденный в том, что с любой рациональной точки зрения опасность войны теперь была отсрочена. И лишь 23 октября, да и то случайно, он, к своему смущению и разочарованию, узнал о том, что нападение неизбежно27.

За несколько дней до начала агрессии Муссолини почувствовал угрызения совести из-за того, что скрывал от Гитлера свое намерение, которое шло вразрез с их соглашением. С другой стороны, он боялся, что немецкое вето может испортить его игру. Чтобы заглушить свои сомнения, в то же время не отказываясь от запланированного сюрприза, он решил послать Гитлеру (который в это время отправился на встречу с генералом Франко и маршалом Петеном) письмо с сообщением о запланированных действиях. Написанное 22 октября, письмо было помече-

405

но более ранней датой — 19-м, и были приняты меры, чтобы письмо не попало к Гитлеру вовремя28.

В действительности только 28 октября, когда Гитлер прибыл во Флоренцию, чтобы встретиться с Муссолини, он узнал, что нападение началось в этот самый день. Таким образом Муссолини добился своего.

Гитлер, скрыв свое раздражение, не высказал возражений. Через несколько недель, однако, когда провал кампании стал очевидным, он послал Муссолини под видом торжественного утешительного послания сокрушительное осуждение его действий. Он приезжал во Флоренцию, как он теперь открыто писал, чтобы обсудить ситуацию в Греции, чтобы заставить дуче отложить нападение и выработать план кампании, который при условии его осуществления в более поздние сроки обеспечил бы, с помощью немцев, быстрый успех. Не щадя его чувств, подвергая его унижению, он безжалостно и почти с удовольствием увеличил контрастность серьезной опасности — психологической и стратегической, — которую спровоцировал неудачный удар против Греции; опасности, которая вполне могла повлиять на ход всей войны.

Муссолини тут же ответил в манере слабого ученика, который знает, что он поступил нехорошо, но пытается увильнуть от ответственности, перекладывая вину на другие, не зависящие от него силы. Он не забыл выразить свое сожаление по поводу того, что письмо от 19 октября не было доставлено вовремя, чтобы Гитлер мог дать совет, которому бы он, как всегда, последовал29.

Обмен письмами отмечает поворотный пункт в отношениях между двумя главами стран Оси. Муссолини, осознающий свой статус «старшего диктатора», до вступления Италии в войну мог время от времени осуществлять по собственной воле какое-либо руководство30, с настоящего момента он был отодвинут раз и навсегда на подчиненные позиции.

406

С этого момента Муссолини в глазах Гитлера был помечен клеймом неудачника. Его действия могли быть прощены; его провал не мог получить прощения. У Гитлера не было иллюзий относительно того, какое влияние это препятствие окажет на правителей тех стран, которые . присоединились бы к нему в том случае, если бы была достигнута победа. И у него также не было сомнений, каким образом нарушение равновесия на Балканах скажется на театре военных действий в России. Его планы в этом направлении, которые тогда созревали, были в значительной степени нарушены, и его испанский проект, на который он возлагал такие надежды, был полностью сорван. Отборные десантные дивизии, подготовленные для штурма Гибралтара, должны были использоваться для других целей, и от плана закрыть Средиземноморье, который был так важен для гитлеровской стратегии, необходимо было отказаться.

Его чувство обиды никогда не исчезало. Годы спустя, в конце декабря 1944-го, когда армии союзников сражались на немецкой земле, он прислал Муссолини это горькое послание в ответ на поздравительное письмо31:

«...Сейчас, дуче, моим желанием не является оглянуться назад и рассмотреть все возможности, которые в том или ином случае могли принести улучшение в военной ситуации; но позвольте мне добавить следующее объяснение моего поведения.

В 1940 году и в январе 1941 года я решил, дуче, закрыть западный выход из Средиземноморья. Моя встреча с главой испанского государства была рассчитана именно с этой целью, и достигнутое соглашение можно было осуществить. Но затем — неожиданно и с предчувствием беды — я получил сообщение, что Италия намеревается объявить войну Греции. Это стало причиной моего неожиданного визита во Флоренцию 28 октября 1940 года.

Открытие этой кампании, начало которой сопровож-

407

далось недобрыми предзнаменованиями, сподвигло англичан начать успешное наступление в Ливии и впервые заставило Франко заколебаться32. Все последующие усилия вынудить испанцев вступить в войну тем не менее оказались тщетными... Весна 1941 года предоставила последний шанс оказать давление на Испанию, но это могло иметь успех лишь в том случае, если бы немецкая и итальянская политика осуществлялись в абсолютной гармонии и прежде всего если бы были согласованы усилия Верховного командования.

Несмотря на это, я хотел согласовать наши позиции перед Гибралтаром в январе 1941 года; и я не сомневаюсь, что удар был бы успешным благодаря огромному численному превосходству, которым мы обладали, в живой силе и материальных ресурсах, вооружении и авиации, а также учитывая отличное состояние и оснащение наших войск. В 1943 году, дуче, мы были в курсе, хотя и не могли бы точно указать все детали предательства, которое осуществлялось вашими врагами в Италии. Помимо этого сильные контрудары на Востоке, потеря армии под Сталинградом, потеря всех наших союзников на Восточном фронте и катастрофа в Северной Африке — все это обусловливало необходимость постоянного создания новых армий, чтобы, как, например, на одном лишь Восточном фронте, закрыть брешь шириной около 700 километров. Более того, оборону на Западе следовало серьезно обдумать, и для этой цели необходимо было сформировать новые дивизии. И наконец, наша позиция на Балканах, где явно ощущалась враждебность многих итальянских руководителей, вызывала серьезные опасения. Таким образом, мы вынуждены были принять меры предосторожности, чтобы быть готовыми к возможному предательству в Риме. После серьезного рассмотрения Верховным командованием этих вопросов, к выводам которого я вынужден был присоединиться, стало ясно, что эти меры против Ис-

408

пании в то время привели бы, мягко выражаясь, к неопределенным результатам.

В то время вопрос о том, сможет ли Франко оказать какое-либо сопротивление, уже не имел такого решающего значения. Вместо этого главной проблемой стал вопрос, сможем ли мы, без определенной помощи со стороны Испании, занять и гарантировать военную безопасность такой обширной территории, имея вдобавок еще более серьезную угрозу германским позициям на Атлантическом побережье, и особенно в Бельгии и Голландии. То, что Англия уже планировала осуществить высадки, доказывается попыткой в Дьеппе. Я, таким образом, убежден, что хотя захват английских позиций у входа в Средиземноморье был возможен весной 1941 года даже без участия Испании, то в 1943 году осуществить это было бы уже невозможно без ее активного участия. Но, к сожалению, в первый момент было невозможно получить полную поддержку Италии, в то время как во второй план уже не мог был быть осуществлен из-за недостатка сил.

Если бы в 1941 году Италия, вместо того чтобы нападать на Грецию, вместе с Германией решала испанскую проблему, развитие войны могло бы пойти по-другому...»33

Истинный эффект удара Муссолини только сейчас можно оценить. Этот удар вынудил Гитлера пойти на Афины и высадиться на Крите, вместо того чтобы двинуть силы на Гибралтар и, таким образом, решительно изменить ход событий. Влияние греческой и югославской кампаний на исход первого года войны в России давно уже было отмечено союзниками и нейтральными обозревателями34.

Важность акции Муссолини, следовательно, отмечается обеими сторонами. Необъяснимый в терминах обобщающей доктрины истории, его судьбоносный шаг является результатом напряжения, возникшего между двумя

409

людьми; напряжения, которое заставило амбициозного игрока внезапно отбросить всю свою осторожность в своем стремлении утвердить себя перед фанатичным и гораздо более сильным противником.


Примечания:

1 См.: Министерство иностранных дел. Греческая Белая книга (The Greek White book). Лондон, 1942. Документы 19; 22; 27/f; 42—50; 55. Грацци Эмануэль (итальянский посланник в Афинах). Статьи в «Иль Джорнале дель Маттино», Рим.

2 Этот вопрос на самом деле был задан Чиано сеньору Грацци. См. воспоминания Грацци в «Politica e affari a Palazzo Chigi» в «Иль Джорнале дель Маттинно», Рим, 12.08.45.

3 «Греческая Белая книга», документ 64; Э. Грацци.

4 20 апреля он заявил, что не будет действовать до конца августа, «то есть после более тщательной подготовки и сбора урожая». 10 мая, после того как стало известно о вторжении в Нидерланды, он решил приступить к быстрым действиям «в течение месяца». 26 мая дата вторжения была перенесена на вторую половину июня, но 28 мая «события вечера (капитуляция Бельгии) заставили его ускорить планирование, так как он был убежден, что события приближаются к кульминации, и он хотел создать наиболее выигрышные условия, чтобы иметь право на долю». Таким образом была назначена дата — 10 июня. См.: Чиано Галеаццо. «Дневник». С. 236—256.

5 Грацци Э. «Chiaroscuri dell' aggressione alia Grecia» в «Иль Джорнале дель Маттино», Рим, 14.08.45.

6 «Греческая Белая книга», документы 79—82; 87—93. Э.Грацци.

7 Галеаццо Чиано, «Дневник», записи от 18—19.06 и 22.07.40. Находясь в плохом настроении, Муссолини сделал странное предсказание: рассказывая Чиано о своей встрече с Гитлером, «он заканчивает свой рассказ словами о том, что немецкий народ содержит в себе микроб разрушения; произойдет

410

страшное внутреннее столкновение, которое сокрушит все» («Дневник», с. 266). Первого сентября 1940 г. «он заявляет, что он рад, что война не закончится этим месяцем, а возможно, даже и этой зимой, потому что это даст Италии время принести большие жертвы и позволит ему с большим основанием заявлять о наших правах» (там же, с. 289).

8 Чиано Галеаццо, «Дневник», запись от 5.07.40; Грацци Э., Moventi dell' attaco alia Grecia, 18.08.45.

9 Тсамурия — район между реками Павла и Мавропотамо на греческой стороне границы.

10 Цензуре было дано указание, запрещающее любое упоминание о государственной принадлежности субмарины (см.: «Греческая книга», документ 130).

11 Чиано Галеаццо, «Дневник», запись от 14.10.40.

12 Опубликован в «Иль темпо», Рим, 13.07.44. Официальный отчет имеет следующую надпись: «Данный устный отчет был одобрен дуче в Палаццо Венеция 16 октября 1940 (XVIII) г. в 14.00 — секретарь, подполковник при Верховном комитете обороны Тромбетти». Копии отчета было приказано отослать следующим: 1) Его Величеству королю-императору; 2) дуче; 3) министру иностранных дел; 4) начальнику Генерального штаба; 5) начальнику штаба армии; 6) начальнику штаба ВМФ; 7) начальнику штаба ВВС; 8) вице-королю Албании.

13 Синьор Грацци называет это утверждение ложью на том основании, что в сентябре 1939 года Муссолини отрицал какие-либо агрессивные намерения в отношении Греции и даже хотел продать Метаксасу самолеты и оружие. Это, однако, ни в коей мере не является опровержением утверждения Муссолини. Его политика, определяемая в теории холодными «маккиавеллиевскими» расчетами, на самом деле время от времени диктовалась эмоциями момента. Отсюда и ее непоследовательность, доходящая до самопротиворечий. ,

14 Албанское племя на греческой стороне довоенной границы.

15 Позднее Грациани обвинил Бадольо в абсолютном иска-

411

жении фактов. По его собственной версии, Грациани не был настроен в пользу нападения, пока не будет достаточно точно оценена вероятность его успеха. Независимые свидетельства показывают, что он на самом деле выступал с неоднократными предостережениями против ужасных последствий преждевременного нападения. В начале октября он настаивал, невзирая на сильное давление со стороны Муссолини, что необходима еще двухмесячная подготовка. (И даже в этом случае, будучи далеко не готовым к нанесению удара против Египта, он был после недель ожидания решительно разбит во время декабрьского наступления Уэйвелла.) Какова бы ни была его вина в других отношениях, в данном случае он, похоже, прав, когда обвиняет Бадольо в искажении (ср.: Чиано. «Дневник», записи от 3.5; 2—20.8; 9.9; 2—16.10.40).

16 Об отставке Бадольо с поста начальника Генерального штаба было объявлено 6.12.40. Нападки Фариначчи появились в «Режиме фашиста», Кремон, 12.12.40. Ответ Бадольо (якобы опубликованный в выпуске римской «Трибуны» 23.12 и тут же конфискованный) был в марте 1941 г. передан по афинскому радио. Несколько выпусков имели хождение в Риме; отрывки приведены в книге «Балконная империя», R & Е. Packard, Лондон, 1943, с. 120.

17 Le Forze Armate dell' Italia Fascista, издание Томазо Сильяни. Предисловие маршала Италии Пьетро Бадольо, начальника Генштаба. Второе исправленное издание, Rassegna Italiana, Рим, 1940, с. VII.

18 В начале октября итальянский посланник проинформировал, что греки поставили под ружье 250 000 солдат, большая их часть была развернута вдоль границы. Несколько дней спустя военный атташе полковник Мондини отметил, что были полностью мобилизованы 16 дивизий (см. хорошо документированный отчет синьора Грацци от 22.8.45). Однако ни начальник Генерального штаба маршал Бадольо, ни какой-либо другой военачальник не оспорил неоднократные заявления Висконти Праска о том, что силы неприятеля насчитывали лишь 30 000 человек. Они также не предприняли никаких шагов, когда в период, предшествовавший нападению, военный атташе объявил

412

о дальнейшем увеличении как греческих сил в целом, так и числа дивизий, развернутых вдоль границы.

19См. Грацци Э. 25—26.08.45; Чиано Галеаццо, «Дневник», записи от 22 и 27.10.40; «Греческая Белая книга», документы 171 — 178.

20См., например, «Греческая Белая книга», документы 161; 163; 165—171. После провала наступления в Риме распространялись слухи, что крупные суммы были потрачены на подкуп греческих генералов, которые, взяв деньги, передали их Метаксасу на греческие военные расходы. Хорошая сказка, которая, однако, благодаря мемуарам американских корреспондентов имеет шанс быть принятой как исторический факт. На самом же деле едва ли предпринималась попытка подкупа какого-либо высокопоставленного греческого военного деятеля (см. отчет синьора Грацци).

21 Грацци Э. 14.08.45.

22 Меморандум генерала Метаксаса от 15.01.1941 в «Греческой Белой книге», с. 17; Тсудерос Эммануэль, премьер-министр. Там же. Предисловие, с. 9—13.

23 Чиано Галеаццо, «Дневник», записи от 17, 22, 26, 28.08.40.

24 Там же, запись от 4.10.40.

25 Там же, запись от 12.10.40; Порфирио. «Дневник Чиано», «Рисорджименто либерале», Рим, 22.07.44. Относительно манеры немцев держать итальянцев в неведении см. речь Чиано на заседании Большого фашистского совета 25.07.43 (в книге «La Fine del Fascismo» — библиография А 34 — с. 12):

«Из документов сейчас видно, что в то время как мы подписывали договоры о союзе с Германией, в которых Гитлер обязался не поднимать спорных вопросов, которые могли бы спровоцировать войну, германский Генеральный штаб уже назначил дату нападения на Польшу. Нас никак не предупредили и с нами не посоветовались. Немцы преждевременно подожгли пороховую бочку, нарушая все договоренности и взаимопонимание. И такой же метод они использовали в течение войны. Обо всех нападениях, совершенных после вторжения в Польшу,

413

нам точно так же сообщали в последнюю минуту. О нападении на Бельгию и Францию Макензен — немецкий посол в Риме — сообщил мне в четыре часа утра, практически в тот момент, когда немецкие войска пересекали границы; так же было и с нападением на Россию, о котором мне было объявлено в такой же манере «Великим Бисмарком».

26 Он утверждает, что он узнал о нападении только из сообщении по радио в Кирене. Если это действительно так, то этот факт является еще одним свидетельством того, с какой спешкой планировалась операция. (Маршал Родольфо Грациани, письмо к редактору «Вита Итальяна» в марте 1945 г., процитированное фашистскими газетами и переданное по радио в то время.)

27Грацци Э., 21.08.45.

28 Помета письма более ранней датой становится очевидной при сравнении его текста с записью в дневнике Чиано, датированной 22 октября 1940 г. Задержка с доставкой отмечается в комментарии, приводимом в «Либера стампа», Рим, 9.10.45.

29 Текст письма Гитлера от 20.11 и ответ Муссолини от 22.11 напечатаны в «Либера Стампа», Рим, 9, 11 — 12.10.45.

30 Характерное замечание сделано Чиано в «Дневнике» — запись от 17.01.40: «Они (немцы) должны позволить мне осуществлять руководство, если они не хотят совершать непростительные ошибки. В политике нельзя отрицать, что я умнее Гитлера». Год спустя, 16.01.41, Чиано пишет: «Муссолини озабочен своей поездкой в Германию. Он чувствует, что ему придется встречаться с Гитлером в условиях очевидной подчиненности со своей стороны».

31 Немецкий оригинал письма и итальянский перевод были среди документов, которые Муссолини имел при себе, когда был схвачен партизанами. Перевод был напечатан в миланской газете «Унита» 25.04.45. Вполне вероятно, что местами итальянский перевод не совсем адекватно передавал смысл текста Гитлера. Однако до тех пор, пока не станет доступен оригинал, перевод является нашим единственным источником этого важного документа.

414

32 В итальянском тексте: «...сподвигло англичан... заставить Франко заколебаться...», что, несомненно, ошибочно.

33 Этот абзац был дважды подчеркнут Муссолини.

34 См., например, заявление Идена в палате общин 8.01.42, в котором он указывал на то, что греческая кампания, затянувшаяся вследствие решения Британии перевести войска с Африканского театра военных действий на Греческий, отсрочила нападение Германии на Россию на шесть жизненно важных недель. (Этот факт также был подтвержден редактору несколькими немецкими участниками русской кампании, которые имели все основания для суждения.) Цитаты из работ нейтральных исследователей приводятся в «Греческой Белой книге», с. 15.


bibliotekaryu-obsluzhivayushemu-chitatelej-informacionnij-byulleten-3-kvartal-2009-goda.html
biblioteki-i-patrioticheskoe-vospitanie.html
biblioteki-regionalnie-celevie-programmi-po-kulture-41-finansovo-ekonomicheskaya-deyatelnost-42.html
biblioteki-stranica-3.html
bibliotekovedenie-i-bibliografiya.html
bibliya-evangelie-ot-ioanna-11-plotin-platonik-dokazivaet-pri-pomoshi-cvetov-i-listev-chto-ot-vsevishnego-gospoda.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-sostavleno-prepodavatelem-gou-spo-s-pb-fmk-a-p-kochinim-stranica-3.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/referat-otchet-predstavlen-na-51-s-sostoit-iz-5-ch-12-ris-2-tabl.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uhod-za-grudyu-prigodna-dlya-suhoj-normalnoj-uvyadayushej-i-zhirnoj-poristoj-kozhi-okazivaet-osvezhayushee-ochishayushee.html
  • laboratory.bystrickaya.ru/zapadnaya-sibir-2.html
  • learn.bystrickaya.ru/glava-19-mechta-na-porazhenie-aleksej-kalugin.html
  • shpora.bystrickaya.ru/zadachi-raskrit-vzaimosvyazi-didakticheskih-psihologo-pedagogicheskih-i-metodicheskih-osnov-primeneniya-kompyuternih-tehnologij-dlya-resheniya-zadach-obucheniya-i-obrazovaniya.html
  • knigi.bystrickaya.ru/shalar-alasi-bjterek-mektepke-dejng-balalar-mekemes-trbiesh-kenzhebaeva-glmira-djsenaliizi-blm-beru-salasi.html
  • desk.bystrickaya.ru/plan-meropriyatij-po-povisheniyu-pravovoj-kulturi-izbiratelej-uchastnikov-referenduma-i-obucheniyu-organizatorov-viborov-i-referendumov-na-4-kvartal-2009-g.html
  • credit.bystrickaya.ru/osobie-svojstva-nanochastic-i-proyavlenie-nanotoksichnosti.html
  • bukva.bystrickaya.ru/nalogovaya-sistema-rf-chast-30.html
  • thescience.bystrickaya.ru/holokost-pamyat-i-preduprezhdenie.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/rukovodstvo-konkursom-i-rassmotrenie-rabot-osushestvlyaet-komissiya-utverzhdaemaya-prorektorom-po-nauchno-issledovatelskoj-rabote-novogo-gumanitarnogo-instituta.html
  • crib.bystrickaya.ru/httpfilosof-historic-rubooksitemf00s00z0000164-stranica-9.html
  • letter.bystrickaya.ru/mezhdisciplinarnij-podhod-k-formirovaniyu-informacionnoj-sredi-po-problemam-socialno-ekonomicheskogo-razvitiya-rossii-i-ukraini-na-osnove-elektronnih-resursov-po-socialnim-i-gumanitarnim-naukam.html
  • uchenik.bystrickaya.ru/g-podacha-zayavok-na-uchastie-v-aukcione-federalnoj-celevoj-programmi-russkij-yazik-2006-2010godi-nomer-otkritogo.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/panaceya-ot-tragedii-bitiya-chelovekom-arnold-mindell-snovideniya-v-bodrstvovanii-metodi-24-chasovogo-osoznavaemogo-snovideniya-1.html
  • doklad.bystrickaya.ru/uchebnoe-posobie-stavropol-2007-bbk-51-1-2-udk-614-2-076-5-stranica-9.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/pyatoj-glave-dissertacii-svoe-shodnoe-s-chuzhim-tipi-dialogicheskih-otnoshenij-mezhdu-nacionalnimi-literaturami.html
  • studies.bystrickaya.ru/denezhnaya-reforma-1991-goda.html
  • spur.bystrickaya.ru/kontrolnaya-rabota-zarubezhnaya-literatura-i-literatura-strani-izuchaemogo-yazika-poyasnitelnaya-zapiska.html
  • control.bystrickaya.ru/chernoe-more-kniga-znakomit-chitatelej-s-osobennostyami-morskoj-ribalki-prakticheski-vo-vseh-bassejnah-nashej-strani.html
  • pisat.bystrickaya.ru/trebovaniya-k-elektronnomu-variantu-doklada.html
  • holiday.bystrickaya.ru/numofpattern-86-k-diplomnomu-proektu.html
  • college.bystrickaya.ru/1-modelirovanie-fizicheskih-processov-dlya-detektora-kompaktnij-myuonnij-solenoid.html
  • kanikulyi.bystrickaya.ru/zakon-rf-ot-10-iyulya-1992-g-n-3266-1.html
  • otsenki.bystrickaya.ru/rukovodstvo-po-izucheniyu-disciplini.html
  • knigi.bystrickaya.ru/ria-novosti-8.html
  • write.bystrickaya.ru/glava-6-spaslis-i-lyudi-i-skoti-mednij-vsadnik-eto-vam-ne-mednij-zmij.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/prikaz-ovnesenii-izmenenij-v-prikaz-ot-19-marta-2008g-.html
  • report.bystrickaya.ru/izdatelstvo-gamilton-diletanti-stranica-5.html
  • writing.bystrickaya.ru/gorbatij-kit.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/praktikum-laboratornaya-rabota-urok-prezentaciya-kontrol-znanij-dom-zadanie-par-1-10-uchebnik-yudovskoj-a-ya-sostavlenie-tablic.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/7-ya-mezhdunarodnaya-nauchno-prakticheskaya-konferenciya-i-vistavka-pokritiya-i-obrabotka-poverhnosti-17-19-marta-2010.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/vospitivaet-kazhdaya-minuta-zhizni-kazhdij-ugolok-zemli-kazhdij-chelovek.html
  • gramota.bystrickaya.ru/vpk-i-vooruzhennie-sili-informacionnij-byulleten-9-iyun-2010-g.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.