.RU

Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю - Кирдина С. Г. Институциональные матрицы и развитие России


^ Дайте мне точку опоры, и я переверну Землю Архимед

  Почему мы не удовлетворяемся объяснениями, которые дают нам опыт и практическая жизнь?

  Почему мы постоянно ищем общие закономерности в многообразии наблюдаемых явлений и всюду надеемся вычислить «точку опоры», благодаря которой сможем воздействовать на окружающую действительность в желаемом направлении?

  И для чего и зачем возникают теории?

По-разному можно ответить на эти вопросы.

Мне наиболее близко высказывание нашего российского историка В.О. Ключевского на эту тему. «Человеческий дух, – писал он, – тяготится хаотическим разнообразием воспринимаемых им впечатлений, скучает непрерывно льющимся их потоком; они кажутся нам навязчивыми случайностями, и нам хочется уложить их в какое-либо русло, нами самими очерченное, дать им направление, нами указанное. Этого мы достигаем посредством обобщения конкретных явлений. Обобщение бывает двоякое. Кто эти мелочные, разбитые или разорванные явления объединяет отвлеченной мыслью, сводя их в цельное миросозерцание, про того мы говорим, что он философствует. У кого житейские впечатления охватываются воображением или чувством, складываясь в стройное здание образов или в цельное жизненное настроение, того мы называем поэтом» (Ключевский, 1904–1910, т. 2, с. 238).

Ученый-теоретик, как и поэт, художник, формирует цельное и обобщенное описание наблюдаемого им множества явлений. При этом вместо образов он оперирует системой понятий, логическая взаимосвязь которых эстетически сродни гармонии поэтических рифм. И поэт, и ученый стремятся к красоте, толкового описания которой нет ни в одном Толковом словаре. Именно красота является, на мой взгляд, подлинным критерием того, созданы или нет действительно достойная теория или художественный шедевр. Разложить эту красоту на внутренние составляющие почти невозможно ни в науке, ни в искусстве. Тем не менее, человечество постоянно предпринимает попытки «проверить алгеброй гармонию». В науке – а именно о ней идет речь – это выражается формулировкой требований, ограничений, критериев, которым должна соответствовать прекрасная, т. е. подлинно научная теория.

В самом общем виде теория – это логическая дедуктивная схема с явными и формально установленными аксиоматическими посылками, множество выводов из которых должно соответствовать эмпирически верифицируемым высказываниям о фактах. Построение теорий, как отмечал П. Сорокин, опирается на эмпирический, рационалистический и интуитивный методы (Сорокин, 1992, с. 131). Это означает, что теории невозможны без анализа эмпирических данных, без логических средств упорядочивания бесконечного множества явлений в систему, а также без интуиции и вдохновения, получаемых непостижимыми и сокровенными способами. Если все эти моменты присутствуют в макросоциологической теории, то, по убеждению П. Сорокина, они увеличивают наше знание об обществе не только благодаря своим открытиям, но и своим заблуждениям (там же, с. 194), и поэтому считаются несомненными достижениями в области общей социологии.

Кроме того, любая теория, очевидно, предполагает вписанность в соответствующее научное поле, т. е. в предмет той науки, в рамках которой она разрабатывается. Поэтому изложение новых теорий не может не начинаться с того, как автор представляет себе предмет и основные методологические проблемы науки, в которой он работает. На мой взгляд, в социологии это необходимо еще и потому, что здесь, в науке относительно молодой, если сравнить возраст социологии с науками точными и естественными, еще не сложилась общепринятая система аксиом, т. е. однозначно определяемых общих понятий, покрывающих основное проблемное поле социологических феноменов. По-разному понимаются даже такие основополагающие социологические категории, как социальная структура, институты, социальный тип общества. Со временем единая система социологических понятий, несомненно, сложится, иначе не занять социологии достойного места в системе наук, а быть лишь сборником эмпирических данных и эссе о социальной жизни разных времен и народов, написанных грамотными и не чуждыми философствования людьми. К настоящему же времени становление общесоциологической аксиоматики, особенно под влиянием глобализации современного мира – активно продолжающийся процесс.

Самоопределение автора теории в проблемном пространстве науки – не только дань традиции и повод проявить научную эрудицию и доказать профессиональную квалификацию. На этом этапе решается чрезвычайно важная содержательная задача. Она заключается в том, чтобы определить тот круг явлений, феноменов, связей, в отношении которых разрабатывается теория. «Детская болезнь» теоретиков, которой в свое время «переболела» и автор, заключается иногда в том, что предлагаемые теории полагаются ими как новые универсальные, метапарадигмальные рамки, позволяющие анализировать многообразную социальную действительность во всех ее проявлениях. В социологии преодолеть это искушение особенно трудно потому, что в общественной жизни все явления и процессы обычно тесно взаимосвязаны. Поэтому вычленить относительно независимые, хотя бы на абстрактном уровне, аналитические структуры, оказывается подчас невозможно. «Все связано со всем» – этот удручающий вывод часто констатируется исследователями при анализе эмпирических социальных данных.

Тем не менее, необходимо как можно более четко обозначить исходные теоретические постулаты и выделить круг анализируемых явлений, в отношении которых строится теория. С одной стороны, это позволит самому автору концепции не попасть в плен собственных рассуждений, когда все окружающее видится лишь через призму собственной теории. Такая позиция, в конечном счете, приводит к обеднению наших возможностей познания многообразия окружающего мира. С другой стороны, осознанное научное самоопределение позволяет надеяться, что создаваемая теория будет максимально работающей, а не абстрактной. Чем четче будут заданы границы и интервалы ее использования, тем более ясных социальных выводов можно ожидать от новой методологии.

Определившись в окружающем научном пространстве и обозначив свою нишу, новая теория на следующем шаге уже должна предъявлять самое себя. Это означает, что, прежде всего, она должна соответствовать формальному определению теории, т. е. являться «формой организации научного знания, дающей целостное представление о существенных связях определенной области действительности – объекта данной теории» (Российская социологическая энциклопедия, 1998, с. 556). В отличие от концепции, представляющей собой определенный способ понимания и трактовки явлений, некоторый принцип организации разнообразных данных (там же, с. 229), теория должна быть более строгим и структурированным образованием, включающим в себя определенные, признанные большинством научных энциклопедий, компоненты.

Методологически центральную роль в разработке теории играет лежащий в ее основе идеализированный объект. Если в поэзии такой объект называют образом, который находят и разбирают литературные критики, полагая, что без него не существует поэтического произведения, то в научной теории аналогичную роль выполняет теоретическая модель существенных связей реальности, представленных с помощью определенных гипотетических допущений и идеализации. Обычно эта идеализированная модель и дает название теории, поскольку определяет ее специфику и составляет главное содержание. Так, модель институциональных матриц составляет основной идеализированный объект в теории институциональных матриц, представленной на страницах этой книги.

Далее, важнейшими компонентами теории являются:

* исходные эмпирические основы, или множество эмпири­ческих понятий и фактов, требующих новых теорети­ческих объяснений;

* исходные теоретические основы, т. е. ряд или система теоретических понятий и первичных допущений, постулатов, аксиом и законов, на основе которых формулируется идеализированный объект теории;

* логический аппарат, т. е. правила выводов и доказательств;

* совокупность выведенных в теории понятий и утверждений с их доказательствами (там же, с. 558).

Выполнение всех вышеназванных критериев в отношении теорий, разрабатываемых в социологии – труднодостижимая задача. Это связано как с особенностями гуманитарного знания как такового – слабо формализованного, неоднозначно упоря­дочиваемого, так и с недостаточным уровнем развития относительно молодой социологической науки. Специалисты-методологи отмечают, что в современном общественном знании «определение понятия не подразумевает однозначного вычленения его содержания и объема» (Хвостова, Финн, 1997, с. 46). Поэтому понятия часто представляют собой не суждения, которые характеризуют отличительные признаки объекта, а суждения, в которых содержится лишь идея, имеющая каждый раз либо излишне абстрактную, либо чересчур конкретную форму.

Поэтому формальное определение для социологической теории является не таким жестким, как это принято в отношении теорий, характерных для точных и естественных наук. Согласно этому определению, социологическая теория должна представлять собой «систему логически взаимосвязанных понятий и принципов, посредством которых раскрывается природа тех или иных социальных структур» (Российская социологическая энциклопедия, 1998, с. 566). Разумеется, оценка качества теории не измеряется лишь «линейкой» названных выше критериев. Нужны многочисленные исследования, проверки, обсуждения, а, главное, необходимо время, которое определит состоятельность предлагаемых теми или иными авторами теоретических построений. Если в теории есть красота, соразмерность понятий, строгая логика и убедительность, если она позволяет автору и другим исследователям понять или увидеть нечто новое в устройстве нашего мира, осознать его неизвестные ранее закономерности, то, независимо от того, следует ли она заявленным формальным требованиям и критериям, теория будет жить.

Тем не менее, ориентация на эти критерии помогает исследователю-теоретику глубже и четче реализовать свои замыслы и гипотезы. Поэтому при дальнейшем изложении мы будем пытаться ориентироваться на все предложенные выше критерии, предъявляемые к научным теориям. Тем более что все они, так или иначе, соответствуют этапам последовательного изложения теории институциональных матриц и позволяют показать результаты ее применения для анализа истории и развития конкретных обществ, прежде всего, России, а также – правда, в гораздо меньшей степени – и некоторых других стран.

Итак, одним из важнейших требований, обуславливающим необходимость разработки новых теорий, постулируется наличие эмпирической основы, т. е. данных эмпирических исследований, фактов и реальных феноменов, которые порождают или требуют новых объяснений, поскольку не укладываются в рамки известных концепций и способов рассуждения. Хотя требование эмпи­рических обобщений для построения теории иногда оспаривается. Так, Парсонс, сравнивая социологические теории с теориями аналитической механики или общей физиологии, отмечал, что, как таковые, они не содержат в себе никаких эмпирических обобщений вообще. «Эти теории являются только набором инструментов, работая которыми на адекватном материале, можно получить как частные эмпирические решения, так и эмпирические обобщения. Сделать эмпирические обобщения центром теории – значит поставить телегу впереди лошади» (Парсонс, 1998, с. 26). На мой взгляд, это замечание Парсонса во многом справедливо. Как и он, я согласна с цитируемым им высказыванием Хендерсона о том, что в науке любой приводимый «факт есть высказывание об опыте в категориях концептуальной схемы» (L.G. Henderson, 1970, р. 84). Другими словами, приводимые исследователями эмпирические данные всегда явно или
латентно уже содержат в себе набор авторских теоретических представлений, само их изложение, применяемые формулировки отражают определенный научный подход и методологию, которых придерживается автор.

Поэтому социологические данные представляют собой скорее тот провокационный фон, который стимулирует разработку теорий. Эти данные, накапливаемые в ходе работы, проводимой как самим исследователем, так и многими другими социологами, в какой-то момент оказываются необъяснимыми, или недостаточно объяснимыми в рамках известных и принятых теорий и концепций. Эмпирически получаемые зависимости или описания наблюдаемых реальных ситуаций противоречат тем, которые предполагаются принятыми теориями. Когда такая ситуация становится массовой, когда становится очевидным, что это не является следствием ошибок в ходе проведения исследований, когда «неправильные», с точки зрения тех или иных теорий, социальные процессы приобретают устойчивый и повторяющийся характер, тогда возникает необходимость в обновлении методологии проводимых социальных исследований, т. е. выдвижении новых теоретических гипотез, в рамках которых реальность может быть адекватно и логически объяснена.

Именно такая уникальная и плодотворная для исследователя ситуация сложилась в российском обществоведении к концу ХХ века. Начавшаяся эпохой гласности перестройка эко­номических и социально-политических отношений в бывшем СССР (Союзе Советских Социалистических Республик), инициа­тором которой выступил в середине 1980-х годов политический руководитель страны М.С. Горбачев, подразумевала модерни­зацию страны в определенном, казавшемся очевидном направлении. Это, прежде всего, рыночные преобразования в экономике, поскольку в тот период именно развитые рыночные государства демонстрировали наивысшие показатели научно-технического развития производства и высокий уровень материального благосостояния населения своих стран. Другим не менее важным направлением преобразований стало повсеместное внедрение политических институтов, характерных для стран западной демократии – федеративной модели государственного устройства, выборов на многопартийной основе, независимой судебной системы и т.д. Одновременно с этим шло активное заимствование ценностей, идей и доктрин, оправдавших себя в условиях экономически развитых стран и соответствующих современным представлениям о месте человека в мире и обществе.

Результаты реформирования, или процессов трансформации, как их стали называть в общественных науках, оказались противоречивыми и во многом неожиданными. Мало того, что проявились негативные социальные последствия российских реформ, явно несоизмеримые с теми результатами, которых предполагалось достичь. Отмеченные в статистике и многочисленных социальных исследованиях колоссальное падение уровня жизни населения, рост социальной дифференциации, экспоненциальный рост таких отрицательных общественных явлений, как преступность, наркомания, распад союзного государства, и, как следствие, разрушение комплекса социальных связей в составе мощнейшего социума вплоть до военного противостояния – далеко не полный перечень возникших национальных проблем.

Но сама по себе проблемная социальная ситуация для России не новость. История страны показывает, что люди часто готовы терпеть временные и значительные трудности ради будущих значимых целей. Проблема оказалась в том, что заявленные реформаторами и латентно предполагаемые населением цели по намеченному преобразованию страны не были достигнуты. Изменение социальной конфигурации общественных отношений, несомненно, происходило, но не в соответствии с ожиданиями и по пути, не объясняемому никакими теориями. Сошлемся лишь на несколько описанных в литературе исследований, специально посвященных преобразо­ваниям в тех или иных общественных сферах. При этом выберем те работы, которые освещают исследуемые процессы как «снаружи», т. е. написанные иностранными авторами, так и «изнутри», т. е. российскими обществоведами, осуществлявшими мониторинг происходящих изменений. Упомянем также и собственные исследования.

В книге «Local Heroes» профессор Принстонского университета Катрин Стоунер-Вайсс анализирует «решающий аспект одной из величайших драм нашего времени – восстановление политики и экономики России после более чем 70 лет коммунистического правления» (Stoner-Weiss, 1996). Это была первая вышедшая на Западе книга, в которой всеобъемлюще и методично рассматриваются демократические преобразования в России на местном уровне. В ней анализируется ход создания новых политических институтов в российских регионах. Используя самые последние на тот период экономические, политические и социологические данные для проверки различных теорий демократизации и институциональных изменений, Стоунер-Вайсс находит, что традиционные теории не в состоянии объяснить, почему так неодинаково и неожиданно приживаются монументальные, казалось бы, очевидные для западного мира политические институты в трансформирующейся России.

Книга, как написано в предваряющем ее введении, доказывает, что наследие прошлой экономической системы воздействовало на работу новых политических институтов в важных и зачастую неожиданных направлениях. Прежняя институциональная структура, обусловленная особенностями концентрации местного хозяйства, часто оказывалась внутренним содержанием новых политических и экономических коалиций, проявляла себя в новых «протодемократических», по мнению автора, институциональных рамках. В этом провокационном, как отмечалось критиками, произведении, основанном на солидной теоретической базе и многочисленных данных – от глубоких интервью с местными руководителями до контент-анализа прессы и законодательства, – Стоунер-Вайсс показывает, что потребность в демократическом развитии, как оно понимается западными демократическими теоретиками, не является абсолютной. Эта потребность может быть различной в коротком или долгосрочном периоде, может реализовываться в иных, не соответствующих теории формах, но адекватных местным условиям и позитивных, с точки зрения реально стоящих перед местными российскими руководителями, задач. Таким образом, автор констатировала, что эмпирически наблюдаемые факты, характеризующие процессы политической трансформации российского общества, не укладывались в рамки имеющихся специализированных теорий.

Аналогичные по содержанию выводы, но применительно не к политическим, а к экономическим процессам в России, были сделаны в исследовании, посвященном мониторингу изменений в городском жилищном хозяйстве, выполненном под руководством О.Э. Бессоновой в 1992–1996 гг. Автор принимала непосредственное участие во всех этапах данного исследовательского проекта. Результаты этой объемной и глубокой работы были опубликованы в двух монографиях «Рыночный эксперимент в раздаточной экономике России» (Бессонова, Кирдина, О’Салливан, 1996) и “Market Experiment in the Housing Economy of Russia” (Bessonova, Kirdina, O’Sullivan, 1996), а также в ряде статей и брошюр (Реформа в жилищном хозяйстве, 1995 и др.). Целью работы было изучение того, каким образом и в каком направлении осуществляются рыночные преобразования в одной из важнейших отраслей экономики – жилищном хозяйстве. В качестве объекта изучения выступал г. Новосибирск, в котором по инициативе городского руководства и при активной поддержке американских специалистов осуществлялось внедрение в практику отрасли новых форм жилищной собственности, а также замена традиционных обслуживающих организаций частными компаниями с соответствующими правилами найма работников, ориентацией на прибыль, конкуренцию и т.д.

Этот эксперимент, продолжавшийся более трех лет, находился под постоянным вниманием исследователей. Программа мониторинга включала в себя анализ экономической деятельности отрасли в целом, сравнение эффективности новых и традиционных жилищных организаций, изучение оценок населения и хода приватизации жилья. Использовались как социологические методы сбора информации – регулярные массовые опросы жильцов, опросы работников всех уровней жилищного хозяйства, экспертные оценки, так и анализ первичных, отчетных и плановых экономических, бухгалтерских и финансовых документов. Одновременно объектом мониторинга являлись правила, регулирующие деятельность всех участников наблюдаемого процесса, и общее законодательство по этим вопросам. К анализу удалось также привлечь ряд данных, характеризующих историю развития жилищной отрасли в городе. В результате осуществления этого масштабного проекта, финансовую основу которого составили средства американских правительственных организаций, удалось собрать уникальные научные данные и представить подробную и широкую картину реального хода рыночных преобразований в экономике на примере одной из важнейших отраслей национального хозяйства.

Как и в исследованиях Стоун-Вайсс, авторами также была высказана гипотеза об определяющем характере материально-технологической среды на ход и направленность реально происходящих преобразований. Если исследование Стоун-Вайсс выявило зависимость трансформации политических институтов на региональном уровне от характера развития местного хозяйства, то в работах, выполненных под руководством О.Э. Бессоновой, невозможность тотальной приватизации жилищной сферы обосновывалась особен­ностями неделимой инженерной городской инфраструктуры (Бессонова, Кирдина, 1996), требовавшей централизованного управления в рамках единой собственности.

Выводы, полученные авторами исследования, показали, что даже при проявлении политической воли местных руководителей и активной финансовой, консультационной и организационной поддержке заинтересованных западных специалистов реальный ход рыночного эксперимента существенно отличался от заданной программы. Происходила очевидная метаморфоза внедряемых частных форм, поскольку их функционирование в чистом виде оказывалось невозможным. Анализ закономерностей этих пре-образований на основе имевшейся в социологии теоретической базы оказывался непродуктивным. Поэтому в качестве методо-логии исследования была выбрана предложенная руководителем проекта О.Э. Бессоновой новая теоретическая гипотеза о специфическом, объективно присущем экономике России характере. Эта институциональная теория раздаточной экономики (Бессо-нова, 1993, 1994) оказалась адекватным методологическим средством, позволяющим описать, объяснить и спрогнозировать ход реформирования не только в жилищной отрасли, но и для экономического развития страны в целом.

В период 1998–2000 гг. автором в продолжение работ по изучению социально-территориальной структуры нашего общества, начатых под руководством акад. Т. И. Заславской в 1970-е годы, был выполнен анализ институтов, определяющих закономерности межрегиональных взаимодействий (Кирдина, 1998, Кирдина, 1999б) в современном российском обществе и в исторической ретроспективе. Эта работа выявила институцио­нальную специфику политической системы в России (Кирдина, 1999а), сохраняющей свои базовые черты и устойчивость на протяжении истории развития нашего государства. Особенности этой институциональной модели не могли быть адекватно описаны средствами научного языка современной политической социологии и потребовали формирования новых понятий, и, соответственно, новой методологии анализа. Это было тем более необходимо, поскольку иначе оказывалось невозможным выполнить сравнение трансформирующейся системы полити-ческого и государственного устройства России с общемировыми тенденциями.

Описанные исследования, как и множество других работ различных авторов, посвященных анализу трансформации российского общества, показали, что существует настоятельная
потребность в построении новых теоретических рамок и методологии социальных исследований. Как пишет на страницах «Журнала социологии и социальной антропологии» Н. Покровский, в современной России речь идет «о чем-то совершенно новом и не укладывающемся в известные образцы, о качественно иной композиции общества, о превращенной системе координат» (Покровский, 2000). Массовое признание российскими учеными «неукладываемости» реальности в известные образцы, не снимает, но усложняет решение задач научного исследования российского общества, актуализирует поиск общих тенденций в наблюдаемых процессах. Ведь уникальное не может быть предметом науки, ему можно только дивиться. Наука начинается там, где реализуются закономерности, действуют общие правила, проявляются законы. Поэтому в современной российской социологии и смежных науках активизировались попытки выдвижения оригинальных, авторских теоретических концепций, которые бы по-новому описывали содержание и причины трансформационных процессов в России с точки зрения тех или иных общих закономерностей и представлений.

Помимо изменившейся социальной реальности, этот процесс провоцируется также еще двумя группами факторов:

– во-первых, крахом методологических концепций, использовавшихся для анализа социалистического доперестроечного общества, базировавшихся на положениях марксизма-ленинизма;

– во-вторых, все более осознаваемой неадекватностью заимствуемых методологических концепций и содержательных понятий, разработанных мировой, прежде всего, западной наукой, для понимания происходящих в стране процессов.

В этих условиях рождение новых теорий и социологических гипотез в российской науке предначертано ей самой судьбой. В экономической социологии наиболее интересными и продуктивными, с этой точки зрения, являются, на наш взгляд, работы О.Э. Бессоновой, предложившей и разрабатывающей институциональную теорию раздаточной экономики России (Бессонова, 1997, 1999). В культурологии одной из наиболее фундаментальных попыток такого рода является предложенная А.С. Ахиезером теория социокультурной динамики российского общества, развиваемая им более двадцати лет (Ахиезер, 1997).

Авторская теория институциональных матриц, изложению которой посвящена настоящая книга, представляет собой аналогичную попытку и предлагает макросоциологическую гипотезу, формирующую свой набор понятий для понимания и объяснения процессов развития России. Кроме этого, поставлена задача эмпирически верифицировать предложенную систему научных понятий для соотнесения развития нашей страны с социальными процессами других государств.

В современной ситуации российские обществоведы, по моему мнению, реализуют предоставленный им историей реальный шанс предложить такие научные концепции, которые, в отличие от западных теорий, смогут носить более универсалистский характер и послужить адекватной методологией для исследования большинства типов обществ. Это связано с уникальным сочетанием двух факторов, особенно ярко проявившихся в нашей стране в последнее время. Что же это за факторы?

С одной стороны, обучение экономистов, социологов, политэкономов и других представителей социальных наук в нашей стране осуществлялось и продолжает осуществляться преимущественно на основе глубокого изучения образцов западной социологической мысли и реального устройства так называемого капиталистического общества. Если до перестройки такими образцами были в основном труды К. Маркса и Ф. Энгельса, то в последнее десятилетие доступными для изучения и анализа стали практически все классики социологии и современные корифеи западной социальной мысли. Это означает, что нам сравнительно хорошо известно устройство современных западных обществ, а также наиболее важные теории, объясняющие особенности их исторического развития.

С другой стороны, наши ученые, в отличие от западных коллег, живут в качественно иных общественных условиях, к тому же динамично развивающихся. Сравнение окружающей реальности с предлагаемыми западной наукой способами ее описания в большинстве случаев выявляет неадекватность заимствуемого научного языка для полноценного объяснения происходящих процессов. И в то же время в «поры и кровь» неангажированного ученого входит реальное знание о специфике природы нашей социальной среды.

Таким образом, налицо исходные предпосылки создания социологических теорий, в которых бы агрегировались знания о двух разных типах обществ, т. е. теорий, в которых бы достигалась глобальная универсальность социологии, что составляет содержание современного этапа развития этой науки. Если попытаться ответить на далеко не праздный вопрос В.Г. Федотовой «Как возможна социология в России и других незападных странах?» (Федотова, 2000), то ответ может заключаться в следующем: она возможна путем разработки социологических концепций с универсальным набором понятий, равно применимых для анализа западного, японского, латиноамериканского, российского и других, не сопоставлявшихся ранее в одном аналитическом ряду, обществ.

Вновь появившийся двуглавый Орел на российском гербе, одновременно смотрящий на Запад и Восток – не здесь ли символика и настоятельность построения именно в нашей стране общесоциологических концепций, формирующих новую методологическую основу мировой науки западных и восточных стран?



deyatelnost-komitetov-i-komissij-gd-gosduma-rf-monitoring-smi-1-iyunya-2007-g.html
deyatelnost-komitetov-i-komissij-gd-gosduma-rf-monitoring-smi-11-oktyabrya-2006-g.html
deyatelnost-komitetov-i-komissij-gd-gosduma-rf-monitoring-smi-13-fevralya-2007-g.html
deyatelnost-komitetov-i-komissij-gd-gosduma-rf-monitoring-smi-13-sentyabrya-2006-g.html
deyatelnost-komitetov-i-komissij-gd-gosduma-rf-monitoring-smi-14-sentyabrya-2006-g.html
deyatelnost-komitetov-i-komissij-gd-gosduma-rf-monitoring-smi-16-iyunya-2006-g.html
  • education.bystrickaya.ru/2-otchetnim-dokumentom-lechebno-profilakticheskogo-uchrezhdeniya-pered-strahovoj-medicinskoj-organizaciej-yavlyaetsya.html
  • predmet.bystrickaya.ru/sbornik-kitajskaya-klassicheskaya-poeziya-stranica-5.html
  • report.bystrickaya.ru/informacionno-analiticheskij-material-po-sozdaniyu-avtonomnih-uchrezhdenij-v-sfere-socialnogo-obsluzhivaniya-v-respublike-tatarstan.html
  • composition.bystrickaya.ru/optimizaciya-nalogooblozheniya.html
  • writing.bystrickaya.ru/g-i-ruzajkin-1-i-ohota-na-bestij.html
  • books.bystrickaya.ru/chast-tretya-esli-pozvolitelno-izobrazit-tyuremnoe-zaklyuchenie-cherez-drugoe-tyurem.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/raspisanie-prakticheskih-zanyatij-i-lekcij-studentov-1-go-kursa-lechebnogo-fakulteta-na-2-j-semestr-2011-2012-uchebnogo-goda.html
  • writing.bystrickaya.ru/likvidaciya-orz-kratkosrochnim-golodaniem-u-sportsmenov.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/rekomendacii-po-podgotovke-i-provedeniyu-otchyotno-vibornih-profsoyuznih-sobranij-konferencij-v-2009-2010-godah.html
  • bukva.bystrickaya.ru/muzhskie-uhodniki-biznes-23-06062011-str-75-tatyana-nikolaeva-novosti-5.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/materiali-k-otchetu-o-deyatelnosti-mera-i-merii-goroda-yaroslavlya-za-2010-god.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tematika-kursovih-rabot-i-metodicheskie-ukazaniya-po-ih-vipolneniyu-po-discipline-kompleksnij-ekonomicheskij-analiz-hozyajstvennoj-deyatelnosti-predpriyatiya.html
  • testyi.bystrickaya.ru/9trebovaniya-k-materialno-tehnicheskomu-obespecheniyu-uchebnogo-processa.html
  • holiday.bystrickaya.ru/nekrasov-n-a-sudba-russkoj-zhenshini-v-proizvedeniyah-nekrasova.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/muraevinskaya-nachalnaya-obsheobrazovatelnaya-shkola-ekologicheskoe-issledovanie-vodnih-ekosistem-pravo-na-vodu-ekologicheskoe-sostoyanie-rodnikov-miloslavskogo-rajona-ryazanskoj-oblasti.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-po-discipline-osnovi-informacionnoj-bezopasnosti-dlya-specialnosti-210403-informacionnaya-bezopasnost-telekommunikacionnih-sistem.html
  • desk.bystrickaya.ru/poluchenie-i-primenenie-kalciya-i-ego-soedinenij.html
  • holiday.bystrickaya.ru/mishlenie-chto-takoe-psihologiya-v-2-h-t-t-1-per-s-franc-m-mir-1992-496-s.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/programma-disciplini-issledovanie-operacij-dlya-napravleniya-080500-62-menedzhment-specialnostej.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/rossijskij-koncern-po-proizvodstvu-elektricheskoj-i-teplovoj-energii-na-atomnih-stanciyah-stranica-2.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tablica-8-ustojchivost-assortimenta-sorochek-uchebno-metodicheskij-kompleks-specialnost-080301-kommerciya-torgovoe.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/pravila-napisaniya-i-oformleniya-referata.html
  • thesis.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-k-godovomu-buhgalterskomu-otchetu-oao-zelenodolskij-zavod-imeni-a-m-gorkogo-za-2007god.html
  • obrazovanie.bystrickaya.ru/programma-disciplini-dpp-ds-03-korrekciya-nerechevih-narushenij-celi-i-zadachi-disciplini-cel-formirovanie-osnovnih-napravlenij.html
  • university.bystrickaya.ru/glava-7-logika-viskazivanij-1-logicheskij-zakon-aleksandr-ivin.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchebno-metodicheskij-kompleks-po-kursu-istoriya-gosudarstva-i-prava-zarubezhnih-stran-02069527-00036-01-99-01.html
  • thescience.bystrickaya.ru/informacionnij-otchyot-2010-g-langepas-zadachi-napravleniya-deyatelnosti-obshaya-harakteristika-deyatelnosti-cgb-v-2010-godu-celi-stranica-4.html
  • klass.bystrickaya.ru/4-soderzhanie-kursa-birzhevoe-delo-uchebno-metodicheskij-kompleks-specialnosti-080301-kommerciya-torgovoe-delo-moskva-2008.html
  • books.bystrickaya.ru/empiricheskoe-issledovanie-identichnosti-v-raznih-professionalnih-gruppah-b-s-alishev-kazanskij-gosudarstvennij-universitet.html
  • essay.bystrickaya.ru/c-ocenka-potrebnosti-v-mezhdunarodnoj-zashite-lic-iz-iraka-ishushih-ubezhisha.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kniga-1-toma-1-i-2-stranica-4.html
  • reading.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-k-izucheniyu-kursa-obshestvoznanie-10-11-klassi.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/raspisanie-uchebnih-zanyatij-2-kursa-stranica-14.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/socialno-demograficheskie-faktori-vliyayushie-na-povedenie-potrebitelej.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/uchebnik-trete-izdanie-stranica-5.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.