.RU

ЭЙ, ВЫ, В БОЧКАХ, ВЫ КТО? - Австралийская пегая


^ ЭЙ, ВЫ, В БОЧКАХ, ВЫ КТО?

Всё намокло – и кусты, и травы, и деревья, и даже река от дождя сделалась такой мокрой, что на неё не хотелось глядеть.

– Знаете что? – сказал Медвежонок. – Мне надоело ходить мокрым.

– И мне, – сказал Ёжик.

– А не ходить совсем – скучно.

– Скучно, – сказал Ёжик.

– Сиди целый день дома и сиди. Брр!

– Брр! – сказал Ёжик.

– Ты чего дразнишься?

– Я не дразнюсь. А чего делать-то, если дождь?

– Сделаем зонты, – сказал Медвежонок. – По хорошему крепкому зонту.

– А из чего?

– Подумаешь! – Медвежонок почесал в затылке и задумался.

Ёжик сидел рядом и тоже, обхватив голову лапами, думал.

– Придумал? – спросил Медвежонок.

– Нет ещё.

– И я.

«Зонт – это палка, – думал Ёжик. – А сверху – круг. А на круг – что-нибудь непромокаемое».

– А что если взять еловых лап, – сказал Медвежонок, – связать за хвосты и туда – палку?

– Будет метла, – сказал Ёжик.

– Тогда... Тогда надо взять бочку и бочоночек. Я – в бочке, ты – в бочоночке. А?

– А как смотреть?

– В щёлку.

– Здорово!

И Ёжик тут же прикатил из чулана бочку и бочоночек, и Медвежонок накрыл его бочоночком.

– Хорошо, – сказал Ёжик. – Теперь щёлку! Медвежонок пропилил щёлку.

– Замечательно! – сказал Ёжик. – Теперь никакой дождь не страшен! – И засеменил к двери.

В бочке, в бочоночке они вышли на крыльцо.

– У меня щёлки нет, – сказал Медвежонок.

– А ты иди за мной.

– Как же я пойду, если не вижу?

– Я буду шуршать лапами!

И они спустились с крыльца.

Ух как дождь забарабанил по дну бочки, в которой сидел Медвежонок! Ох как застрекотал по дну бочоночка!

– У меня сухо! – сказал Медвежонок.

– И у меня!

– Ты шурши громче, а то я не слышу! – крикнул Медвежонок.

И тут выскочил Заяц.

– Эй, вы, в бочках! – закричал он. – Вы кто?

– Бу-бу-бу! – запела бочка.

– Бу-бу! – булькнул бочоночек.

– Не понял, – сказал Заяц.

– Бу-бу-бу! Бу-бу! – снова загудела бочка, хрюкнул бочоночек.

– Так нечестно, – сказал Заяц. – Вы – сухие, я – мокрый. Вы кто?

– Не скажем, – сказал Ёжик.

– Ни за что! – сказал Медвежонок.

– Примите меня! – заскулил Заяц.

– Беги к Ёжику, – ухнула бочка, – выкати бочоночек, пробей дырки – и назад!

– А зачем дырки?

– Для глаз, – загудела бочка.

– Для ушей, – булькнул бочоночек.

– А, это вы, да? – сказал Заяц. – Это ты, Ёжик?

– Беги скорей!

И Заяц ускакал, а Ёжик с Медвежонком стали взбираться на холм.

– Ты где? Где? – гудела бочка. – Так барабанит – ничего не слышу.

– Я шуршу, шуршу! Слышишь?! – кричал Ёжик. И так они взобрались на холм.

Прибежал Заяц.

– Ха-ха-ха! Уши! – захохотал Ёжик и чуть не скатился с холма.

– Что? Что? – гудела бочка. – Ничего не вижу!

– Это я! Я! – кричал Заяц. – Ой, здорово!

– А из него – уши! – кричал Ёжик.

Шумел дождь, пузырилась река, а на холме, толкаясь боками, плясали два бочоночка и бочка. И у одного из бочоночков на макушке мокли заячьи уши.


ВОЛК

Высыпал снег. Поднялось солнце. Лес сиял.

А потом вдруг хлынул такой дождь, что смыл весь снег, и будто не было ни мороза, ни солнца, ни зимы.

Потом на лес, на гору налетел ветер.

Он раскачивал высокие сосны, будто это были не сосны, качающиеся меж облаками, а тонкие прутики.

Такого ветра Ёжик с Медвежонком не помнили.

На светлом небе дымом летели облака, а ветер всё дул и дул и за полчаса высушил весь лес.

Ёжик с Медвежонком сидели по своим домам;

Заяц забился в зимнюю нору под летним домом;

Белка спряталась в самый дальний угол дупла;

а Хомячок завалил дверь сундуком, табуреткой, шкафом, потому что дверь скрипела, качалась и вот-вот, как ему казалось, слетит с петель и улетит незнамо куда.

Лес стонал, охал, вздрагивал; тонкие осинки звенели; еловые крепкие шишки стучали по земле; а ветер всё дул, не стихая, и к вечеру выдул в лесу длинную, узкую, тёмную дыру и дудел в нее, как в трубу, на широкой басовой ноте.

«У! У! У!» – выл лес.

Потихоньку все привыкли к этому вою, и каждый у себя дома стал подбирать мелодию.

– У-у! – пел Медвежонок.

– У-у-у! – за горой, в своём доме, тянул Ёжик.

– Уу, уу! – пищал Хомячок.

– Уй, уй! – верещал Заяц.

А Белка взяла деревянные ложки и деревянными ложками стала бить в таз.

– Бу-бу-бу! Бу-бу-бу! – бубнила Белка. Проспав день, к ночи проснулся Филин.

«Что за Филин прилетел в лес? – проворчал он. – Вон как ухает!»

Но только высунул клюв, как ветер затолкал его обратно.

– Ух! Ух! Я – Филин! Я – тоже Филин! – заухал в щёлочку Филин.

Но ветер не выпустил его из дома.

А тучи летели, сосны гудели, шишки падали.

Скоро стемнело совсем.

И тонкому молодому месяцу, скользящему меж облаками, лес, наверное, казался огромным седым волком, лежащим под горою и воющим на луну.


^ ВОЛЬНЫЙ ОСЕННИЙ ВЕТЕР

Ни свет ни заря к Ёжику с Медвежонком прибежал Заяц.

– Эй! – закричал он. – Эгей! Эге-ге-гей!

– Ну что? Говори, – сказал Медвежонок.

– Эге-ге-ге-гей! – вопил Заяц.

– Да говори же! – Ёжик начал сердиться.

– Эге-ге-ге-гей! Ге-гей! Ге-гей! – И Заяц убежал.

– Чего это он?

– Не знаю, – сказал Медвежонок.

А Заяц птицей летел по лесу и вопил истошным заячьим голосом.

– Что с ним? – спросила Белка.

– Понять не могу, – сказал Муравей.

А Заяц сделал полный круг и снова выбежал на медвежью поляну.

– Скажешь или нет? – крикнул Медвежонок. Заяц вдруг остановился, замер, встал на задние лапы и...

– Ну же! – крикнул Ёжик.

– Ха-ха-ха-ха-ха! – расхохотался Заяц и понёсся со всех ног прочь.

– Может, он с ума сошёл, с ума сошёл, с ума сошёл? – тараторила Сорока.

– Да нет, он в своём уме, в своём уме, в своём уме! – долбил Дятел.

И только Заяц ни у кого ничего не спрашивал, никому ничего не говорил, а вольный, как ветер, летел по лесу.

– Знаешь, – сказал Медвежонок, – мне кажется, он вообразил себя... ветром. Он мне как-то сказал: «Представляешь, Медвежонок, если я стану ветром?»

– Это здорово, – сказал Ёжик. – Только Заяц никогда до такого не додумается.

И ошибся.

Потому что Заяц в этот лёгкий солнечный день действительно с утра почувствовал себя вольным осенним ветром, летящим по полям и лесам.


ВОРОН-ВОРОН

Когда пошли мелкие осенние дожди, Поросёнок пришёл к старому Ворону.

– Ворон, – сказал Поросёнок, – давай улетим!

– Куда?

– Далеко-далеко, где тепло и солнце.

Ворон был очень старый, но крепкий и добрый.

– Давай, – сказал он.

Посадил на спину Поросёнка, и они полетели.

– Глядите! – курлыкали журавли. – Поросёнок летит, летит Поросёнок!

– Нет-нет, вы только взгляните! – кричали дикие гуси. – Поросёнок-то!..

А Поросёнок обнимал передними ножками Ворона за шею и, радуясь, улыбался.

Прилетели к морю.

Тут было столько птиц, но больше всего – чаек. Чайки кружились над Поросёнком и глядели на него злыми глазами.

– Ты чей? Ты чей? – кричали чайки. Поросёнок построил из камней дом, и Ворон стал жить на крыше. А Поросёнок целыми днями лежал на горячих камнях и пел.

Но вот и к синему морю прилетели холодные ветры.

– Куда теперь полетим? – спросил Ворон.

– В Индию.

И Поросёнок снова обнял Ворона за шею, и они полетели в Индию.

В Индии было жарко. Так жарко, что даже крокодилы лежали по пояс в воде, а слоны, как большие чайники, поливали друг друга водой.

– Слон, – попросил Поросёнок, – полей и нас с Вороном.

– Уфф! – кивнул Слон.

– Как хорошо! Как легко! Как удивительно! – пел Поросёнок. И построил себе дом из банановых листьев, и Ворон снова стал жить на крыше.

– Ты почему всегда молчишь? – спросил у Ворона Поросёнок.

– Зачем слова? – сказал Ворон.

А Поросёнок болтал без умолку, и пел песни, и даже подружился с обезьянами, и те приносили ему на завтрак кокосовые орехи.

Но вот однажды Поросёнок увидел, что его Ворона нет.

– Ты где? – позвал Поросёнок.

– Я здесь, – сказал Ворон. Он сидел, забившись в угол, и задумчиво смотрел на Поросёнка синими глазами.

– Что с тобой? – спросил Поросёнок.

– Умираю, – прохрипел Ворон.

– Нет-нет, не умирай! Как же я без тебя? Ворон закрыл глаза и так сидел до вечера, а когда высыпали звёзды, сказал:

– На рассвете я улечу вон на ту звезду. Если тебе что-нибудь понадобится, найди ее в небе и скажи: «Ворон-Ворон, помоги мне!» И тебе поможет звезда.

Всю ночь Поросёнок сидел возле Ворона, а перед рассветом незаметно уснул.

Когда солнце разбудило Поросёнка, Ворона не было.

И Поросёнку не нужны стали ни слоны, ни обезьяны, ни кокосовые орехи: он целыми днями ждал вечера, чтобы поговорить со своей звездой.

– Как тебе там, на звезде, Ворон? – спрашивал Поросёнок.

– Хорошо, – отвечал Ворон.

– Ты видишь меня?

– Вижу.

– А ты не можешь спуститься ко мне?

– Могу. Но тогда упадёт звезда.

– Нет-нет, не падай! – говорил Поросёнок. И каждый день ждал вечера, ждал звезду.

Так и жил Поросёнок в Индии, с самого утра ожидая ночи, но однажды к нему пришёл важный Петух.

– Ко-ко-ко! – по-индийски сказал Петух. – Я пришёл пригласить вас в гости.

– К кому?

– К самой главной змее.

– Я не люблю змей, – сказал Поросёнок.

– Но это – Индийский Питон! – торжественно сказал Петух. – Он очень любит розовых поросят!

– Спасибо, – сказал Поросёнок. – Можно, я приду завтра?

А ночью нашёл в небе свою звезду и сказал:

– Ворон-Ворон, помоги мне!

И сразу же очутился у себя дома в осеннем лесу у прогоревшей печки.

Печка сверкала угольками, как чёрная индийская ночь, и Поросёнку вдруг показалось, что один уголёк точь-в-точь похож на его звезду.

– Ворон-Ворон... – прошептал Поросёнок.

– Что? – спросил Ворон голосом Медвежонка. – Проснулся? Ну ты и спал!..

А Поросёнок потрогал ножкой пятачок и стал думать, приснилось ему всё это или так и было на самом деле.
^ В ЭТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ

– Ну вот, снова пошёл снег, – сказал Медвежонок. – А я думал – его уже никогда не будет.

– И я, – сказал Ёжик.

– А ты почему думал? Я – потому что облаков не было, а ты?

– А я, – сказал Ёжик, – а я...

– Солнышко увидел, вот и обрадовался!

– Ага...

Они стояли на заметённой тропинке на холме, а вокруг летел снег.

Всю неделю до этого светило солнце, и ещё вчера в большом синем небе не было ни облачка. Небо было такое высокое, лёгкое, что казалось, прыгни с крыши – и полетишь.

И Ёжик так и сделал: забрался на крышу, прыгнул – и упал в сугроб.

Из сугроба, как со дна колодца, он увидел над головой совсем тёмное небо, звёзды – и испугался.

«Как же так? – думал Ёжик, сидя в сугробе. – Там, наверху, весело и легко, а тут – ночь? Значит, когда весело и легко и хочется петь, прыгать и кувыркаться, одновремеино, – Ёжик остановился и ещё раз про себя повторил: "Одновременно, то есть в одно и тоже время", – страшно и темно? Не может быть! Это просто плохой сугроб».

И Ёжик снова залез на крышу, попрыгал, поплясал, вдохнул лёгкого голубого неба, оттолкнулся – и полетел.

Сугроб, в который в этот раз упал Ёжик, был такой глубокий, что небо высоко над ним было просто чёрное, а звёзды – колючие и злые.

«Так-так-так», – забормотал Ёжик и прикусил губу, чтобы не разреветься.

И тут же услышал:

– Э-ге-ге-гей! Ежи-и-ик! – это кричал Заяц. – Ты где-е?

– Я здесь, – сказал Ёжик в сугробе. Но Заяц его не услышал.

– Наверно, пошёл к Медвежонку, – вслух сказал Заяц. – Ежи-и-ик! – закричал он ещё громче. – Ты пошёл к Медвежонку?..

– Я здесь! – крикнул Ёжик. Но Заяц его снова не услышал.

«Я здесь, я – в сугробе, – думал Ёжик, – но меня нет, потому что у них там солнце, а у меня – ночь».

– Я здесь! – крикнул он изо всех сил, и Зайцу почудилось, что кто-то разговаривает.

– Кто говорит? – спросил Заяц.

– Это я! Я! – кричал Ёжик из сугроба. – Я здесь! Я же тебя слышу! Иди сюда, Заяц!

– Почудилось, – сказал Заяц и убежал.

А Ёжик выбрался из сугроба, вошёл в дом, растопил печь и сел у огня.

Солнце по-прежнему сияло в окнах, и снег сверкал.

Но Ёжик думал:

«Сейчас придёт ночь, станет темно, страшно, но одновременно, в это же самое время, – весело и легко».

Стало смеркаться.

Ёжик сидел у печки и ждал темноты.

А когда стемнело, влез на крышу, поглядел на чёрное-чёрное, без звёзд, небо, глубоко вздохнул, зажмурился – и прыгнул в сугроб.

Какое-то время Ёжик не открывал глаза.

Он сидел в сугробе с закрытыми глазами и думал.

«Неужели, – думал Ёжик, – неужели я открою глаза и увижу голубое небо и солнце? Тогда... Тогда я буду знать, что одновременно, в одно и то же время, день и ночь, ночь и день».

– Раз! Два! Три! – вслух сказал Ёжик – и открыл глаза.

В первое мгновение ему показалось, что вспыхнул ослепительный свет. Но это только показалось. Он закрыл, снова открыл глаза – и ничего не увидел.

«Как же так?»

Ёжик снова закрыл и открыл глаза и вдруг понял, что ничего нет, что он ничего не видит, что вокруг – тьма.

– Темно... – прошептал Ёжик. – Значит, и днём и ночью – одна ночь...

И медленно стал выбираться наружу.

– А знаешь, почему пошёл снег? – тараторил Медвежонок. Снег летел и кружился, и они стояли на холме, полузанесённые снегом. – Потому что Заяц ко мне вчера прибежал и говорит: «Наверное, снег пойдёт!» – «Да ты что?» – «Ага, – говорит, – я только что был у Ёжика и слышал, как они вздыхали». – «Кто?» – «Сугробы! Один говорит другому: "Я здесь!"» – «Врёшь!» – «Да чтоб мне провалиться! "Я здесь", – говорит! А когда сугробы разговаривают, обязательно пойдёт снег». Ёжик смотрел на туманный за снегом лес, на мутное-мутное небо, на Медвежонка и горько думал, что во всём свете, наверное, нет ни одного сугроба, из которого они с Медвежонком могли бы сейчас увидеть высокое, лёгкое небо.


^ ДОБРЫЙ СЛОН

В феврале стояли такие морозы, что Ёжик целыми днями топил печь и всё равно по утрам не мог вылезти из постели – так было в доме холодно.

«Что же это за наказание? – бормотал Ёжик, всовывая лапы в валенки и слезая с постели. – Ещё неделю постоят такие морозы – и у меня ни одной дровишки не останется!»

И он зашаркал к печке, отодвинул заслонку и развёл огонь.

Огонь весело загудел, и Ёжик стал обдумывать своё бедственное положение.

«В лесу теперь снегу – видимо-невидимо! – думал он. – И все тоненькие ёлочки занесло, а толстую одному не спилить... Хорошо, кабы Медвежонок наведался: у него и топор острый, и пила есть, и специальные саночки, чтобы дрова возить... Вот пришли бы они с Осликом и сказали: "Ёжик, у тебя, наверное, дрова кончились? Пойдём напилим и наколем новых!"

А я бы их напоил чаем, и мы бы все трое пошли в лес, и тогда бы я ни за что не замёрз. А теперь... Медвежонок, наверное, крепко спит и совсем забыл обо мне...»

И Ёжику стало так грустно, что он подкинул ещё две дровишки и, уже ни о чём не думая, стал смотреть на пламя.

Печь разгорелась, и теперь в доме было тепло, и Ёжику уже не верилось, что дровишки могут кончиться и он замёрзнет. И он, незаметно для себя, размечтался...

«Вот, – мечтал Ёжик, – кончатся у меня дровишки, и совсем станет холодно, и начну я замерзать... И об этом узнает Слон в зоопарке. Он притворится спящим, а когда сторожа уснут, прибежит в лес, найдет мой домик, всунет хобот в трубу и станет тепло дышать. А я скажу: "Спасибо, Слон. Мне очень тепло. Пойди теперь погрей Медвежонка – у него, наверное, тоже кончились дрова..." И Слон будет каждую ночь убегать из зоопарка и дышать в трубу мне, Медвежонку и Ослику – и мы не замёрзнем!..»

А морозы всё лютели и лютели. И действительно, скоро у Ёжика совсем кончились дровишки. Он в последний раз крепко протопил печь, сложил на постель все одеяла, а сверху положил полушубок и валенки. Потом залез под эту гору и стал ждать.

Сначала ему было жарко, а потом, когда печь остыла, стало холодно. И с каждым часом становилось всё холоднее.

«С-с-скорее бы п-п-пришёл С-с-слон!..» – шептал Ёжик, свернувшись калачиком под одеялами. Он так замёрз, что у него давно уже не попадал зуб на зуб. А Слон всё не приходил...

– С-с-слон! – звал Ёжик. – Я з-з-замерзаю... П-п-приди, п-п-пожалуйста, Слон!

Ёжик звал Слона три дня и две ночи.

А на третью ночь ему стало так тепло, что он даже сбросил с себя полушубок и валенки.

Это в лес пришла оттепель.

А Ёжику казалось, что это огромный добрый Слон ходит меж сосен и дышит ему в трубу.


ЗАЯЦ

Заяц проснулся – было тихо-тихо.

Так тихо и спокойно, что, пока он спал, он даже ни разу не вздрогнул.

Будто онемело всё вокруг.

И пока он хлопотал по дому, а спал Заяц в летнем, верхнем доме, он заметил какую-то странность с головой.

Его голова жила как бы сама по себе, своей отдельной жизнью.

Зайцу хотелось думать об одном, но голова была занята какими-то своими, особыми, не имеющими прямого отношения к Зайцу мыслями, и к тому, о чём ему, хозяину головы, хотелось бы думать.

Более того – Зайцу хотелось делать одно, а делал он совсем другое.

«Надо пойти в зимний дом, достать морковку», – думал, например, Заяц, а сам сидел на полу, глядел в окно, и голова его о чём-то думала.

Заяц даже сам не знал, о чём она думает. Он просто видел перед собой разные картины и себя на этих картинах; на картинах этих он разговаривал с кем-то, сердился на кого-то, улыбался, и картины эти были из давным-давно прожитой Зайцем жизни.

То он видел – лес, поляну, весну.

Он, совсем юный Заяц, прыгает и смеётся.

Блестит река.

Хлюпают волны.

А он прыгает рядом с маленьким зайчонком и смеётся. Или вот: сумерки, какие-то далёкие огоньки, а далеко внизу – река.

И в этих сумерках Заяц сидит с робкой, милой зайчихой, и они глядят на далёкие огоньки, на реку, и у зайчихи чёрные-чёрные, как ягоды смородины, глаза.

«Зачем? Почему?» – всё время спрашивала Заячья голова, и Заяц ничем не мог помочь ей с ответом.

Потом он вставал, куда-то шёл, что-то пытаясь сообразить, сделать, но опять видел себя как со стороны, застывшим у двери и глядящим через весь дом в то же окно и ничего за этим окном не видя.

Опять какие-то картины носились в Заячьей голове. А может, просто голова оторвалась от Зайца и он не заметил этого?

Такая мысль понравилась Зайцу.

Он представил свою голову, отдельно скачущую по лесу, и подумал, что бежать она должна на ушах, вверх тормашками, всё время глядя в серое небо.

За окном падал редкий снежок. Было пасмурно, тихо. Но Зайцу не было грустно.

Была только малая горечь, что голова вот вернулась, села на место и Заяц видел теперь падающий снег и не мог, вслед за головой, бежать по своей прожитой жизни.
^ ЗВАННЫЙ ОБЕД

Иностранный Слон приплыл из-за моря на большом пароходе.

Он сидел в высоком шатре за круглым столом в огромном кресле.

Два креслица поменьше ждали Ёжика и Медвежонка...

– Вилку надо держать в левой лапе, а ложку – в правой.

– Да почему же вилку – в левой?

– Потому что вилке ты будешь помогать ножом. Вилку воткнул, ножичком отрезал – и всё.

– А что резать?

– А это чем Слон угостит.

Они были приглашены на званый обед, и теперь Ёжик учил Медвежонка пользоваться ложкой, вилкой и ножом.

– Давай попробуем. На первое – суп! И они съели воображаемый суп.

– Теперь – жареные грибы!

– А что тут резать?

– Ничего не резать: ножичком накладывай на вилку – и в рот.

– Теперь – компот! – крикнул Медвежонок.

– Выпьешь жижу, потом маленькой ложечкой – гущу.

– Она и так съедет.

– Нет, – сказал Ёжик. И показал Медвежонку, как надо есть компот.

Они шли через лес, и по дороге Ёжик учил:

– Салфетку заткни за воротник.

– У меня нет воротника.

– Повяжи вокруг шеи.

– А если маленькая?..

– Здравствуйте! Здравствуйте! – вышел навстречу гостям Слон. – Очень рад вас видеть!

– Мы тоже очень рады! – сказал Ёжик.

– Садитесь, садитесь, сейчас подадут первое. – И Слон повязал салфетку.

Ёжик помог Медвежонку повязать салфетку, и они сели в креслица.

– Расскажите что-нибудь о себе, – попросил Слон.

– Мы очень рады вас видеть, – улыбнулся Ёжик. Большая добрая Кенгуру разлила серебряным половником суп.

– И вот пришли к вам на обед, – сказал Медвежонок и стал хлебать прямо из тарелки.

– Возьми ложку! – шикнул Ёжик. – Не хлюпай!

Высокий красавец Жираф сменил приборы. Зебры внесли второе.

На второе было что-то невообразимо вкусное, и Медвежонок стал есть лапой.

– Ф-фу! – фыркнул Ёжик.

И Медвежонок взял вилку и нож.

Слон ел молча и добрыми серыми глазками глядел на Ёжика с Медвежонком.

Вошёл элегантный Крокодил, проглотил грязные тарелки и, ласково улыбнувшись, удалился.

Мартышки внесли сладкое.

– А компот? – спросил Медвежонок.

Но Ёжик толкнул его под столом лапой, и все стали есть бананы, апельсины, ананасы, финики и запивать сладким молочком из кокосовых орехов.

У Медвежонка так разбежались глаза, что первый банан он съел со шкурой.

– Смотри! – еле слышно выдохнул Ёжик. И, улыбнувшись Слону, показал, как надо чистить банан.

Медвежонок, стараясь не чавкать, ел бананы, во все глаза глядел на Слона, на зебр и мартышек, выстроившихся у него за спиной, и думал, что, если бы у них с Ёжиком был такой большой пароход и свои крокодилы, жирафы, кенгуру и мартышки, они бы ни за что не сели обедать, не повязав шеи салфетками.


^ ЗЕЛЁНАЯ ПТИЦА

Старый Крокодил долго спал на берегу реки, уткнувшись мордой в песок и опустив хвост в воду.

Ему снилось, будто он не Крокодил, а большая зелёная птица и летит над всей Африкой. Внизу гуляют жирафы, бегают львы, а он летит и машет своим зелёным хвостом, и хвост у него такой лёгкий и прохладный, какого нет ни у одной птицы...

«У меня очень широкие крылья, – думает во сне Крокодил, – я могу лететь долго-долго и не уставать».

– У кого есть такие широкие крылья? – спросил он.

И никто ему не ответил, потому что ни у кого не было таких широких крыльев.

– Кто может так долго лететь? – спросил он.

И опять не было ответа, потому что кто же может так долго лететь, как Крокодил – Зелёная Птица...

«Хорошо летать, – думает Крокодил, – хорошо подняться высоко-высоко, чтобы было видно всё кругом и чтобы тебя все видели».

– Ты меня видишь, Жираф? – спросил он.

– Вижу, – ответил Жираф. – Конечно!

– Ты меня видишь, Лев?

– Да, – сказал Лев. – А кто же тебя не видит!

– А кто я? – спросил Крокодил.

– Ты – большая Зелёная Птица, – ответил Жираф, – с широкими крыльями...

Уже и Африка осталась позади. Теперь он летел над морем. Внизу вздымались волны, и Кит качался на самой большой волне.

«Он умеет нырять глубже меня, – подумал Крокодил, – но он не умеет летать!»

– Ты умеешь летать, Кит? – спросил он. – Ты знаешь, кто я?

– Нет, я не умею летать, Зелёная Птица, – ответил Кит. – Но ты можешь сесть на мою спину и отдохнуть.

И Крокодил опустился на спину Кита.

«Вот он какой! – думает Крокодил, гладя шершавую Китовую кожу. – Вот он какой, Главный Морской Крокодил!..»

И Крокодилу вдруг так захотелось хоть на минуту стать Китом, что он сказал:

– Кит, давай я стану тобой, а ты – Зелёною Птицей!

– Нет, – подумав, ответил Кит. – Из этого ничего не получится: из меня выйдет слишком большая птица.

– Но, может, попробуем?

– Зачем? – удивился Кит. – Зачем же мне быть птицей, если я люблю море?

И тут Крокодил проснулся.

Африканское солнце слепит ему глаза, братья-крокодилы, как брёвна, плавают в реке; и так ему опостылело на всё это смотреть, что он снова засыпает и становится Зелёной Птицей, летящей над всем миром.


^ ЗОЛОТОЙ И ПУШИСТЫЙ

Посвящается Поросёнку


К зиме Поросёнок подстригся.

– Ты что это сделал? – сказала ему маленькая утка Чирок.

– Волосиков мало, – сказал Поросёнок. – Вот намажусь глиной, и к весне у меня будет волос, как у лошади.

– Зачем же тебе такая грива? – удивился Чирок.

– А что же? У тебя – перья, у них – волосы, а я – лысенький, – сказал Поросёнок.

Они разговаривали у реки, куда совсем лысенький Поросёнок прибежал прощаться со своей знакомой уткой Чирок.

– Ты скоро улетишь?

– Завтра, – сказал Чирок.

– Ну вот – прилетишь, а я – волосатый-волосатый, – сказал Поросёнок.

– А я тебя узнаю?

– Не узнаешь – я крикну: «Чирок! Это я, Поросёнок!»

– Ладно, – сказал Чирок. – А пока ты узнаваемый, давай с тобой поиграем, как лысенький Поросёнок с маленькой уткой Чирок.

– А как можно играть иначе? – спросил Поросёнок.

– Как прилетевшая весной утка с волосатой лошадью.

– Нет, давай – как лысый Поросёнок...

И они стали играть в игру, в которую играли всегда: Чирок нырял, а Поросёнок бросал в него сосновыми шишками.

Наигравшись, они сели на берегу, и Поросёнок сказал:

– Я буду по тебе скучать, Чирок.

– Ия.

– Я буду по тебе очень скучать.

– Я тоже.

– А ты расскажешь, когда вернёшься, где ты был?

– Конечно.

– А что там?

– Не знаю. Я ведь ещё никогда там не был.

– Как жаль, что мы не можем полететь вместе, – вздохнул Поросёнок. – Говорят, там есть большая река и, если голову намазать илом из этой реки, волосики станут золотые и пушистые.

– Я принесу тебе ила из этой реки, – пообещал Чирок.

– А не забудешь?

– Нет-нет, прощай! – И улетел.

А Поросёнок пошёл домой, намазал голову глиной и стал ждать, когда станет волосатым, как лошадь.

Метели кружили над землёй, вьюги выли, а Поросёнок сидел у себя в доме у печки и ждал весны.

Глина обсохла, и Поросёнок боялся пошевелиться, чтоб не обсыпаться.

Но вот наступила весна и запели птицы; Поросёнок выскочил из дома и поглядел в лужу.

Из лужи на Поросёнка глянул лохматый Свин.

– Ха-ха! – крикнул Поросёнок. – Как лошадь! – И тут же искупался в луже.

К реке он шёл медленно и важно.

Остановился, выставил вперёд ножку и поднял голову.

Летели утки.

«Кто это? Кто это?» – спрашивали они друг друга.

– Вы не видели лысенького Поросёнка? – спросила одна Утка. – Он постригся к зиме и теперь должен стать неузнаваемым.

– А что? – спросил Поросёнок.

– Мы принесли ему ила из далекой реки, – сказала Утка. – Он станет золотым и пушистым.

– А где Чирок? – спросил Поросёнок.

– Его нет, – сказала Утка. – Он просил передать вот это.

– Где Чирок? – крикнул Поросёнок.

– Ему очень хотелось долететь. «Брось! Брось! У тебя не хватит сил!» – кричали мы ему над морем. Но... Он не послушался, и вот...

– Что?..

– У него не хватило сил, – сказала Утка. Поросёнок повернулся и, сгорбившись, пошёл от реки.

«Какая разница, – думал Поросёнок, – лысый или золотой?.. Лишь бы был Чирок, и мы играли, и он кидал в меня шишками...»

– А где, где Поросёнок? – не отставала Утка. – Он так просил.

– Нет Поросёнка, – сказал Поросёнок. – Никого нет.

– Значит, у него не хватило сил дождаться, – сказала Утка. – Бедный Поросёнок! Бедный Чирок!

– А может быть, он ещё прилетит? – вдруг спросил Поросёнок.

– Он сел на волну. Он не знает дороги, – сказала Утка.

– Но, может быть, он ещё прилетит?

– Всё может быть, – сказала Утка. И тут появился Чирок.

Он летел низко над рекой против солнца.

– Чирок! Чирок! Это я, Поросёнок! – закричал Поросёнок и бросился к маленькой утке Чирок.

– Это ты! Это ты! – кричал Чирок. – Ну ты и волосатый! Настоящая лошадь!

И Чирок сам намазал Поросёнка илом из далекой реки, а потом они вместе вбежали в реку, а когда вылезли на берег, не было никого на свете золотистее и пушистее Поросёнка.


^ КАК ЁЖИК С МЕДВЕЖОНКОМ ПРОТИРАЛИ ЗВЁЗДЫ

Вот уже целый месяц Ёжик каждую ночь лазал на сосну и протирал звёзды.

«Если я не буду протирать звёзды каждый вечер, – думал он, – они обязательно потускнеют».

И с утра выходил на крыльцо, наламывал свежий веник, чтобы сбивать сначала со звёзд пыль, и стирал тряпочку. Тряпочка у него была одна, и поэтому он каждое утро мыл её и вешал на сосну сушить.

Покончив с приготовлениями, Ёжик обедал и ложился спать. Просыпался он, когда уже выпадала роса. Поужинав, брал тряпочку в одну лапу, а веник в другую и потихонечку, с сучка на сучок, подымался на самую верхушку сосны.

Здесь начиналось самое главное. Сначала звёзды надо было обстукать веником, да так осторожно, чтобы случайно не сбить с неба. Потом веник переложить в левую лапу, а тряпочку взять в правую и протирать звёзды до блеска. Работа была кропотливая, и на неё уходила вся ночь.

«А как же иначе? – ворчал Ёжик, беседуя сам с собой на верхушке сосны. – Если Медвежонок не протрёт звёзды, если я не протру звёзды, то кто же протрёт звёзды?..»

Медвежонок в это время тоже сидел на верхушке сосны над своим домом, протирал звёзды и думал:

«Удивительно, как это Ёжику в голову пришла такая счастливая мысль! Ведь если бы Ёжик не придумал чистить звёзды, их бы давно уже никто не видел. Вон какая пыльная!..» И он дунул на звезду и потёр тряпочкой...

Медвежонок очень старался, но у него не всегда получалось как у Ёжика. И если с неба падала звезда, все в лесу знали, что это её нечаянно столкнул Медвежонок.


^ КАК ЁЖИК С МЕДВЕЖОНКОМ МЕНЯЛИ НЕБО

Жили-были в лесу Ёжик с Медвежонком. Жили они хорошо, дружно, но время от времени происходили с ними необыкновенные приключения... Вот и сегодня...

Через лес, через поле, в горку, с горки, по брёвнышку катился Медвежонок и кричал:

– Ё-жи-и-и-к! Ё-жи-и-и-к! Что я нашёл! Что нашёл! Что нашёл!..

– Что? – появился из одуванчиков Ёжик.

– Калы-балы-талы-балы! – запыхавшись, забубнил Медвежонок. – Понял?

– Не-а.

– Калы-балы-талы-балы! Ну, понял?

– Нет, – затряс головой Ёжик.

– Эх ты! – И опять забубнил, забубнил что-то прямо Ёжику в ухо. – Ну?

– А где? – спросил Ёжик.

– Бежим!

Медвежонок схватил Ёжика, и они обратным путём – по брёвнышку, в горку, с горки, через поле – помчались, полетели и вбежали в лес.

– Вот! – раздвинул кусты Медвежонок.

Перед ними на опушке леса, наполовину укрытый зеленью, стоял покосившийся сарай, отдалённо смахивающий на верблюда. На «спине», прямо над дверью, кривыми буквами было написано:


НЕБЫ


– Не-бы, – по складам прочитал Ёжик.

– Ну как? Хочешь, дай ему травки.

– Кому?

– Верблюду! – И Медвежонок скрылся в сарае.

«Помоги!» – тут же услышал Ёжик и через секунду увидел самого Медвежонка, выбирающегося из сарая с огромным рулоном, будто с ковром, на плече.

– Что это? – спросил Ёжик.

– Берись, – сказал Медвежонок.

Через лес, через поле, в горку, с горки, по брёвнышку мчались теперь Ёжик с Медвежонком; на плечах у них, как бревно, мчался этот непонятный предмет.

Добежав до двух худеньких пеньков посреди поля, Медвежонок закричал:

– Стой! Самое подходящее место! – и сбросил рулон на траву.

Жарко трещали кузнечики, неподвижно отражалось в реке колючее солнце.

– Для чего, – спросил Ёжик, – подходящее?

– Для того! – И Медвежонок запел, замурлыкал, взбираясь на пенёк:


Мы небо поменяем,

Мы небо поменяем,

Мы небо поменяем –

Бам, бам, бам!


– Что – поменяем?.. – Ёжик открыл рот.

– Небо, – просто сказал Медвежонок. – Жарко! – Встал на пеньке, зацепил лапой выгоревшее, вылинявшее на солнце небо и – потянул.

И – бывает же так! – небо недовольно сморщилось, а потом, как скатерть, поползло с неба, а солнышко солонкой покатилось и упало за лес.

– Ты что делаешь? – закричал Ёжик. – Что ты делаешь?!

Но было поздно. Медвежонок, стоя на пеньке, приспосабливал новое небо, пыхтел, отдувался и смахивал пот со лба.

– Помоги! – рявкнул он.

И они вдвоём растянули новое небо, по которому сперва полетели, прощально курлыкая, журавли, а потом... посыпало мелким дождичком.

– Эх! – огорчился Медвежонок и ударил себя лапой по ноге. – Не то!

Он стащил новое небо, быстро скатал в рулон, «берись!» – кивнул Ёжику и взял свой конец на плечо.

– А как же... это? – еле выговорил Ёжик и ткнул лапой вверх, где было совсем пусто. – Ведь там ничего нет...

– Побудет так, – сказал Медвежонок. И они помчались.


Тем же путем – в горку, с горки, через поле, по брёвнышку – они мчались за новым небом, волокли старое с плачущими журавлями; с него капала вода.

– А какое небо нам нужно? – на бегу спросил Ёжик.

– Чтобы не жарко, не холодно, не мокро и не темно!

– А такое... бывает? – Ёжик даже остановился, и Медвежонок убежал с курлыкающим небом один, но задним ходом вернулся.

– Ага.

– Когда?

– А помнишь, когда у Зайца был день рождения?

– Помню, – подумав, сказал Ёжик. – Замечательное было небо! Ты думаешь, оно в верблюде?

– Там, – просто сказал Медвежонок.

– И если мы его найдём, прибежит Заяц и снова будет день рождения?

– Ну да!

– А почему я раньше этого верблюда не видел?

– Он – кочующий: то здесь побудет, то там.

– А где у него горбы?

– Ну что ты встал? – рассердился Медвежонок. – Это – небесный верблюд: с небами и без горбов.

И они выскочили к сараю.

Ворона весело сидела на ёлке. Вороне сверху интересно было глядеть, как Ёжик с Медвежонком быстро-быстро возвращаются обратно.

– Ну вот, – сказал Медвежонок, когда они с новым небом добрались до двух пеньков посреди поля. – Теперь уж – то самое!

– И Заяц сразу прибежит? – Ёжик вскарабкивался на свой пенёк.

– А куда же он денется?

Они распластали небо, и сразу стало темно.

– Тьфу! – плюнул в сердцах Медвежонок. – Ночь! Ты меня видишь?

– Не-а, – сказал Ёжик.

– Я тебя тоже не вижу. Глухая сентябрьская ночь.

– Октябрьская, – поправил Ёжик. – Такие ночи бывают в октябре.

– Ну ничего. На вот тебе, держи.

– А... А что это?

– Прутик.

– А зачем?

– Протыкивай.

– Как – протыкивай?

– Как-как! Недогадливый какой! – заворчал Медвежонок и первым стал ходить в темноте и протыки-вать небо, и одна за другой стали вспыхивать маленькие и большие звёзды. Ёжик ходил следом, не проты-кивая.

– Что ж не протыкиваешь? – Медвежонок остановился.

– Я боюсь.

– Чего?

– Мне жалко.

– Да чего тебе жалко-то?!

– Неба, – сказал Ёжик.

– Фу-ты ну-ты! Кого пожалел! Во, гляди! – И стал показывать Ёжику, как с лёгким хлопаньем, а потом с серебряным звоном протыкивается небо. – Протыкивай! Я сейчас!

И убежал.

Ёжик поднял прутик и пошевелил звезду.

И она замигала Ёжику.

А потом вдруг ярко вспыхнула, Ёжик испугался и... нечаянно проткнул небо.

И появилась Ёжикина звезда.

Она была такая красивая...

Вновь явился Медвежонок, и при свете звёзд было видно, что он волочёт бревно.

– Помогай! – рявкнул Медвежонок, и они вдвоём – хлоп! – проткнули небо бревном, и в чёрном небе поплыла красная луна.

– Луна!.. – выдохнули вместе Ёжик с Медвежонком, садясь на бревно.

– Жалко, нет Зайца, он тоже любит луну, – сказал Ёжик, не сводя глаз со своей звезды. – И всё-таки, знаешь, Медвежонок, это не то небо, которое было в день рождения Зайца.

– Не то! Конечно, не то! Ещё найдем! – сказал Медвежонок.

– Знаешь, Медвежонок, – Ёжик не отрывал глаз от своей звезды, – давай их больше не менять, а?

– Кого?

– Небы.

– Хы! Как хочешь, – буркнул Медвежонок. – Только там ещё полверблюда осталось.

В небе сияла луна и мигали звёзды, но Ёжик, не отрываясь, смотрел на свою звезду.

– Давай споём! – вдруг сказал он. – Когда так хорошо – обязательно поют песни.

– Только надо пойти сесть в лодку, – сказал Медвежонок. – Когда такая луна, песню хорошо петь в лодке.

В тихой кувшинке, как в лодке, они медленно плыли по реке. Медвежонок то и дело подымал прутик, протыкивал небо, а Ёжик неотрывно глядел на свою звезду.

Они пели:


С песенкой, как с лесенкой до неба,

Реченькою тихою плывем.

Если фонаря с собою нету –

Сами: в небе звёздочку зажжём.


То ли гром,

То ли град,

Сменишь небо –

Потом

Будешь сам не рад


^ К ТЁПЛОМУ МОРЮ

Олень стоял на скале, и рога у него были розовые от заходящего солнца. Он смотрел на заснеженную равнину, на дальний лес и навсегда прощался с этой страной. Впереди у него был долгий путь, и он начал вспоминать лето, ручей, овраг, за которым росла старая ель, мягкий мох на опушке, и от воспоминаний ему стало ещё грустнее.

«Вот, – думал Олень, – кончилось лето, пришла осень, и теперь надо уходить на юг. Там, на юге, нет этих скал, этих гор и ручьи звенят по-другому».

Он затрубил, и по всей равнине понеслось: «О-о-о-о!..»

Солнце совсем скрылось, потемнели горы, заблестели первые звёзды... И Олень стал спускаться вниз.

В это время в охотничьей избушке топилась печь, крепко потрескивали дрова и охотники, попив чаю, укладывались спать. Ружья у них были длинные, собаки злые, и все они были меткие стрелки.

– Гасите свет! – сказал главный охотник. – Рано утром пойдём на оленью тропу.

Олень шёл всю ночь, и всю ночь ему было грустно. Снег скрипел под копытцами, то и дело падали звёзды, и редкие снежинки, кружась, опускались с неба. Одна из них залетела Оленю в ухо и сказала: «Берегись!» – «Кого?» – спросил Олень. Но Снежинка уже растаяла.

Перед утром Оленю стало холодно, и он побежал. Он бежал красивыми большими прыжками, высоко закинув голову, почти не касаясь земли. И ему казалось, что все деревья, все кусты и овражки бегут вместе с ним. Потом он вспомнил, что ему сказала Снежинка, и побежал ещё быстрее. «Вот так! Вот так! Вот так!» – приговаривал он и думал: «Меня теперь не догонишь. Чего мне бояться?!»

Когда рассвело, охотники вышли из своей избушки и не торопясь пошли к дороге, по которой бежал Олень. На Севере такая дорога называется «варга».

– Идемте к варге! – сказал главный охотник. И все тронулись. Собак они оставили дома.

Олень в то время устал бежать, полизал снег и пошёл шагом. Сердце у него гулко билось. «Не свернуть ли мне?» – думал он. Но надо было спешить на юг. И он пошёл прямо по дороге.

– Смотрите, – прошептал главный охотник. – Вот он!

Олень поднял уши и замер.

И тут огромный сук треснул в лесу, потом ещё и ещё. «Трррах-х!» – разнеслось эхо.

Олень прыгнул, но перевернулся в воздухе и упал на спину.

«Вот, – подумал он, – чего боялась Снежинка...»

Главный охотник подошёл к Оленю, и из длинного ружья у него вился дымок.

– Это последний, – сказал он. – Остальные все прошли на юг.

«Не надо было так долго прощаться», – подумал Олень и закрыл глаза.

Остальные охотники подошли с крепкой палкой, связали ноги Оленя, просунули палку, положили её концы себе на плечи и понесли Оленя к охотничьей избушке.

Олень покачивался на палке, и ему казалось, что он плывет по большой реке к тёплому морю...


КОЛОДЕЦ

Когда-то в колодце была холодная вкусная вода. И кто бы ее ни пробовал, говорил: «Никогда не пил слаще этой воды!» Но потом колодец постарел, и вода из него ушла. Лишь на дне осталась черная жидкая грязь, в которой по ночам светились звёзды...

Вот пришёл однажды к колодцу седой старик.

– Здравствуй, колодец! – сказал он. – Вот мы с тобой и повстречались. А ведь это я когда-то вырыл тебя и срубил твои деревянные рёбра!

– Ох!.. – вздохнул колодец. И на дне его квакнула лягушка.

– Когда ты был молодой, – продолжал старик, – из тебя можно было сразу брать по сто вёдер. А за ночь ты снова заполнялся водой! И я тоже работал целый день, а стоило мне чуть-чуть поспать -ия мог работать снова...

– О-хо-хо! – вздохнул колодец.

– Жаль мне тебя! – сказал старик. – И крыша над тобой сопрела, и сруб твой сгнил, и ведро девалось неизвестно куда... Хочу, чтоб ты снова был молодым.

И старик принялся за работу.

Вычерпал из колодца грязь, выбросил лягушку, принес брёвна и стал рубить новый сруб.

Долго он работал... Каждое утро приходил к колодцу, углублял его, тесал брёвна и мастерил крышу. Но с каждым днём работа двигалась медленнее, потому что старику нужно было всё дольше и дольше отдыхать...

Наконец колодец был готов. Он стоял свежий, сияя жёлтыми боками, и от него пахло молодым деревом. И снова пришла к нему вода и была холодна и вкусна, как прежде.

На прощанье старик подарил колодцу звонкую цепь и лёгкое жестяное ведро.

– Вот, – сказал он, – стой здесь долго, пои прохожих водой. А состаришься, снова придёт человек и омолодит тебя.

– А ты? – скрипнул цепью колодец. – Кто омолодит тебя?

– Э!.. – махнул рукой старик. И ушёл по дороге... Колодец долго смотрел ему вслед. И ждал его на следующее утро и потом целое лето. А устал ждать – запечалился, и вода в нём стала такой прозрачной, что если кто-нибудь её пил, то сразу молодел на двадцать лет.


^ ЛАСКОВЫЙ, ПУШИСТЫЙ И ПРЫГАЕТ

– Я даже не знаю, как тебе это сказать, Ёжик.

– Так прямо и скажи.

Они шли по огромному лугу, и Медвежонок всё норовил заглянуть Ёжику в глаза.

– Так прямо и сказать?

– Так и скажи.

– Знаешь, – сказал Медвежонок, – давай я тебе намекну, а ты – догадайся.

– Давай.

– Ну вот, представляешь: мы с тобой дружим, а кто-то ещё хотел бы тоже с нами дружить.

– Представляю, – сказал Ёжик.

– И вот этот кто-то говорит: «Я бы очень хотел подружиться с вами, Медвежонок, но не знаю, как к этому отнесётся Ёжик».

– А ты что сказал?

– Надо спросить у Ёжика.

– Правильно.

– Так что, будем мы с ним дружить или нет?

– С кем?

– С этим, с третьим.

– А он – кто?

– Так если я скажу – кто, это не будет «я тебе намекну». Это будет «я тебе скажу», и всё.

– Ну и скажи.

– Так неинтересно. Я скажу, и ты скажешь, и всё. А если я намекну...

– Намекай, – сказал Ёжик.

– Понимаешь, этот он – очень хороший.

– Так.

– Очень пушистый и ласковый.

– Так.

– И прыгает!

– Заяц, – сказал Ёжик.

– Нет!

– Крот!

– Разве кроты прыгают?

– Очень хороший, пушистый, ласковый, прыгает... – забормотал Ёжик.

– Ну же!

– Кенгуру!

– Фу-ты! Разве Кенгуру ласковый?

– Так кто же?

– Давай сначала: хороший, пушистый, ласковый, прыгает!

– Скажи ещё что-нибудь! Медвежонок задумался:

– Глаза блестят.

– Глаза блестят... Глаза блестят... Хороший, пушистый, ласковый, глаза блестят... Да кто же это?!

– И жужжит, – сказал Медвежонок.

– Не знаю. Шмель? Говори!

– Нет! Пушистый, ласковый, любит косточку, глаза блестят, прыгает и жужжит!.. Ну!

– Львёнок!

– Верно! Как ты угадал?

– Не знаю. Почувствовал. А почему – жужжит?

– Для неузнаваемости, – сказал Медвежонок.


^ МАЛЕНЬКИЙ ЖИВОЙ КАКТУС

В марте, когда деревья сбросили с плеч снег и закинули высоко в небо лёгкие головы, Ёжику стали сниться волшебные сны.

Каждый день он проветривал свой домик, наламывал в лесу еловых лапок, устилал ими пол, а к вечеру пил чай с брусничным вареньем и ложился спать.

Ложился он сперва на спину, но на спине ему лежать было колко, и он поворачивался на правый бок и закрывал глаза. И тут же начинался волшебный сон.

Вот и сегодня Ёжик попил чаю, прилёг на спину и задумался.

«А не посмотреть ли мне во сне Африку? – думал Ёжик. – Небо там синее, песок жёлтый, дует ветерок, бегают львы... Рассмотрю всё как следует, а потом расскажу Ослику и Медвежонку».

И он повернулся на правый бок, закрыл глаза – и сразу же увидел во сне Африку.

Она была жёлтая-жёлтая под голубым небом. По краям её сидели печальные носороги, а посерёдке – маленький Кролик в соломенной шляпе и с голубыми усами.

– Ты кто? – спросил Ёжик.

– Я – Кролик Ки-ку, – ответил Кролик, приподымая шляпу. – А ты кто?

– Я – Ёжик.

– Ёжик... Ёжик... – забормотал Кролик, разглядывая Ёжика. – Давай я тебя лучше назову – Маленький Живой Кактус!

– Маленький Живой Кактус... Очень красиво! А что

такое – Кактус?

– Это такая колючка. Мне её привезли в подарок из одной пустыни.

– А она – хорошая?

– Она – полезная.

«Я тоже – полезная колючка», – подумал про себя Ёжик. И кивнул.

– А где львы? – спросил он.

– У нас полдень, – сказал Ки-ку. – Львы спят. Хочешь, я тебя угощу бананом?

Ёжик снова кивнул.

Ки-ку крикнул обезьянам, и обезьяны спустили с дерева связку бананов.

– Угощайся! – сказал Кролик. Взял в лапу банан и показал, как надо его чистить.

Ёжик ел бананы и думал об Ослике и Медвежонке.

«Вот бы их сюда! – думал Ёжик. – Медвежонок бы ел эту белую мягкую морковку, а Ослик – шкурки, и обоим им было бы весело и хорошо!»

– Очень вкусная белая морковка! – сказал он. – А ты любишь красную?

Кролик задумался.

– Это – бананы, – сказал он. – А какая она – красная морковка?

– Такая красная-красная! И когда её грызешь, она хрустит на зубах!

– Я очень люблю, когда хрустит, – сказал Кролик. – А у тебя нет морковки?

Ёжик заглянул в мешок, с которым обычно пускался в путешествия, и – о чудо! – вдруг нашёл там свежую крепкую морковку.

– Угощайся! – сказал он.

И Ки-ку захрустел морковкой, как все кролики, и от удовольствия даже закрыл глаза.

– Ты знаешь, – сказал он, – она вкуснее, чем бананы, да ещё хрустит! Ты надолго к нам приехал?

– Нет, – сказал Ёжик. – Только на одну ночь. Я ведь здесь во сне... Но на следующую ночь я могу прилететь снова.

– Обязательно прилетай! Я буду тебя ждать и покажу львов. Только... – Кролик замялся. – Не забудь мешочек с морковкой!..

Тут Ёжик проснулся.

За окном синел лес, и было слышно, как грустно вздыхает почерневший мартовский снег.

Ёжик посмотрел на стол – и вдруг увидел свой мешочек для путешествий, набитый бананами.

– Белая морковка! – крикнул Ёжик и бросился к столу.

Сверху лежала записка:

Маленькому Живому Кактусу – от Ки-ку!

Вот какая необыкновенная история!


^ МОЙ ЗНАКОМЫЙ УДАВ

Удав был ленив, как все удавы. Он был стар, толст и больше всего на свете любил спать. Ел он очень редко – раз в месяц, но зато мог съесть быка, а потом целых тридцать дней его пережёвывать. Удав поднял голову и сказал:

– Не пережёвывать, а переваривать! И снова уснул.

Он спал в высокой густой траве, и, если бы не поднял голову, мы бы его ни за что не заметили.

– Здравствуй, Удав! – сказал я. – Извини, пожалуйста, что побеспокоил, но мне бы очень хотелось, чтобы ты рассказал какую-нибудь историю.

Удав покашлял, перевернулся на спину и посмотрел на облака.

– Когда-то, давным-давно, – начал он, – я был воздушным змеем. Мальчишки склеивали меня из бумаги и тоненьких палочек и запускали по три раза на дню... Однажды мне это надоело: я перекусил нитку и улетел.

– Чем же ты ее перекусил?

– Зубами. Не перебивайте меня, пожалуйста, – сказал Удав. – Просто один мальчик нарисовал мне настоящую змеиную голову и настоящие зубы... Так вот, перекусил я нитку и полетел... Летал, летал над полями, над лесами, перелетал горы и реки, чуть не упал в море, но... ветер принёс меня в Африку. Я долго висел на дереве, но обезьяны сжалились надо мной и опустили на землю. Тогда пришёл Бегемот.

«Кто ты?» – спросил он.

«Змей! – ответил я. – Змей из далёкой деревни Александрова».

«Что ты умеешь делать?» – спросил Бегемот.

«Летать», – ответил я.

«Ну, это здесь ни к чему, – сказал Бегемот. – Птиц у нас в Африке много, а вот змей – не хватает... Будешь Удавом».

«Хорошо, – сказал я. – Только разве есть змеи, которые не летают?»

«Много, – сказал Бегемот. – И Удав – первая».

И разорвал бумагу, раздавил палочки, съел мочалочный хвост и сказал: «Ползи!»

Вот с тех пор я и ползаю...

И если б вы только знали, как иногда хочется взлететь в небо и долго, долго летать между облаками!


^ НЕОБЫКНОВЕННАЯ ВЕСНА

Это была самая необыкновенная весна из всех, которые помнил Ёжик.

Распустились деревья, зазеленела травка, и тысячи вымытых дождями птиц запели в лесу. Всё цвело.

Сначала цвели голубые подснежники. И пока они цвели, Ёжику казалось, будто вокруг его дома – море и что стоит ему сойти с крыльца – и он сразу утонет. И поэтому он целую неделю сидел на крыльце, пил чай и пел песни.

Потом зацвели одуванчики. Они раскачивались на своих тоненьких ножках и были такие жёлтые, что, проснувшись однажды утром и выбежав на крыльцо, Ёжик подумал, что он очутился в жёлтой-прежёлтой Африке.

«Не может быть! – подумал тогда Ёжик. – Ведь если бы это была Африка, я бы обязательно увидел Льва!»

И тут же юркнул в дом и захлопнул дверь, потому что прямо против крыльца сидел настоящий Лев. У него была зелёная грива и тоненький зелёный хвост.

– Что же это? – бормотал Ёжик, разглядывая Льва через замочную скважину.

А потом догадался, что это старый пень выпустил зелёные побеги и расцвёл за одну ночь.

– Всё цветёт! – выходя на крыльцо, запел Ёжик. И взял свою старую табуретку и поставил её в чан с водой.

А когда на следующее утро проснулся, увидел, что его старая табуретка зацвела клейкими берёзовыми листочками.


^ ОДУВАНЧИК И ХРЮК

Однажды поросёнок Хрюк влез на крышу и провалился в печную трубу. Хорошо, что ещё печка не топилась!

Выскочил он из печки и помчался во двор – сам чёрный-чёрный.

– Эй! – крикнул ему Одуванчик. – Ты чего такой чёрный?

– Я? – сказал Хрюк. – Я совсем не чёрный.

– Нет, чёрный, – сказал Одуванчик. – Интересно мне тебя обманывать!

– Почему ты так думаешь, братец? – спросил Хрюк.

– Я вижу! – сказал Одуванчик.

– Ты мой друг, ты умный Одуванчик. Откуда ты взял, что я чёрный?

– Ночью я бы тебя не увидел.

– Ночью никого не видно, – сказал Хрюк.

– Нет, видно. Я ночью белею. Когда я потерялся, мама сказала: «Вон одуванчик белеет у сарая!» Это был я. А если бы ты потерялся, тебя бы никто не нашёл. Ты же не можешь белеть, если ты – чёрный!

– Я встану на камень, – сказал Хрюк, – а ты ляг на землю и посмотри на меня снизу. Вот так. Какого я цвета?

– Чёрный, – сказал Одуванчик.

– А теперь ты встань на камень, а я лягу в грязь... Ну, как?

– Тебя не видно.

– Как не видно? – возмутился Хрюк. – Я же тебя вижу!

– А тебя не видно. Грязь чёрная, и ты чёрный. Тебя совсем не видно!

– А откуда ты знаешь, что я есть?

– Я догадываюсь, – сказал Одуванчик.

– Вот посмотри, я сейчас пошевелю хвостиком. Видишь?

– Нет.

– А сейчас?

– Ничего не вижу.

– Значит, я невидимый... – сказал Хрюк. – Это очень интересно!

– Теперь ты веришь, что ты чёрный?

– Да, – сказал Хрюк. – Если ты меня не видишь, значит, я чёрный.

– Что же теперь делать? – вздохнул Одуванчик. – Всех позовут обедать, а тебя не заметят.

– Но ты же знаешь, что я есть!

– Мне могут не поверить, – сказал Одуванчик.

– Но ты скажешь, что я чёрный, что меня не видно, но что я всё-таки есть.

– Как же ты есть, если тебя не видно?

– Вот я! – крикнул Хрюк. – Скажи им всем, что я тоже хочу обедать!

– Я скажу, – пообещал Одуванчик. – А ты на всякий случай встань на камень.

В это время во двор вышла мама-свинья и увидела Хрюка, стоящего на камне.

– Вымойся как следует в бочке, – сказала она, – и пойдём обедать. Хрюк молчал.

– Ты чего молчишь? – спросила мама-свинья. Хрюк смотрел на маму-свинью и думал:

«Видит она меня или не видит? Наверное, не видит!» – решил он и продолжал молчать.

– Он есть, – сказал Одуванчик. – Вон он стоит. Он тоже хочет обедать.

– Я вижу, – сказала мама-свинья. – Вон он стоит на камне.

«Я стою на камне, – думал Хрюк, – но они всё равно меня не видят».

– Я хочу обедать! – сказал он.

– Мойся в бочке, и пойдём обедать, – сказала мама-свинья.

– Он же невидимый, – сказал Одуванчик. – Как он может мыться в бочке?

– А вы меня видите? – спросил Хрюк.

– Вижу, – сказала мама-свинья.

– Вижу, – сказал Одуванчик.

– Зачем же мне мыться в бочке, если вы меня видите? – спросил Хрюк.

– Нет, не вижу, – сказал Одуванчик.

– Как же ты его не видишь, Одуванчик? – удивилась мама-свинья. – Вон он стоит на камне!

– Я вижу, что он стоит на камне, – сказал Одуванчик. – Но он же невидимый.

«Конечно, они меня не видят», – решил Хрюк.

– Я хочу обедать! – ещё раз жалобно сказал он. Мама-свинья подошла к Хрюку, взяла его под мышку и отнесла к бочке.

– Ух! – сказала Бочка. – Никогда не видела такого чёрного поросёнка!

– Буль-буль! – булькнула вода. – Никогда не встречала такого грязнули!

А Хрюк тёрся, мылся, хрюкал, скоблился, отфыркивался и наконец вылез из бочки совсем розовый.

– Теперь меня хорошо видно? – спросил он.

– Очень! – сказал Одуванчик. – Тебя никогда не было так хорошо видно.


^ ОСЕННИЕ КОРАБЛИ

Летели листья, гудел ветер. Ёжик вышел из своего дома с коромыслом на плече, спустился к роднику.

Вода в роднике была синяя, холодная и блестела.

Ёжик присел на берегу и поглядел в воду.

Из воды на Ёжика глянул грустный Ёжик и сказал:

– Ёжик-Ёжик, ты зачем пришёл?

– За водой, – сказал Ёжик, который сидел на берегу.

– А зачем вода?

– Море сделаю.

– А зачем море?

– Будет у меня дома своё море: проснусь, а оно – шумит, повернусь с боку на бок, а оно – шевелится!

– А где корабли?

– А зачем мне корабли?

– Какое же море без кораблей?

«Верно, – подумал Ёжик. – Про корабли я и забыл».

Он встал, нацепил вёдра на коромысло и пошёл к дому.

Лес шумел по-осеннему. Ёлки стояли хмурые. С деревьев сыпались листья.

– Белка! – крикнул Ёжик. – Где мне взять корабли?

– Какие ещё корабли? – спросила Белка.

– Скоро зима, а я всё один и один – грустно мне!

– Всем грустно, – сказала Белка. – Что ты – лучше других?

– Я...

– Возьми нитку, – перебила Белка. – Иголку. Вдевай нитку в иголку, выдёргивай – так и день пройдёт.

– Нет, – сказал Ёжик. – У меня море будет! Проснусь, а оно – шумит, повернусь с боку на бок, а оно – шевелится!

– У тебя – море, а у всех – вдевай нитку в иголку да выдёргивай? Сам ищи свои корабли! – И убежала.

Ёжик поглядел вслед Белке и пошёл дальше. Из-под ёлки вылез Медвежонок.

– Здорово, Ёжик! – крикнул он. – Ты куда идёшь?

– Погоди, – сказал Ёжик. Вошёл в дом, вылил воду в ушат и вернулся к Медвежонку.

– Где мне взять корабли, Медвежонок? – спросил он.

– Корабли? – изумился Медвежонок. – Где же их взять?

– Если б ты знал, как мне нужны корабли!

– А зачем?

– Скоро зима, – сказал Ёжик. – Грустно мне.

– А ты спать ложись, – сказал Медвежонок. – Вот я, например, сейчас лягу, весной – проснусь.

– Не-ет, – сказал Ёжик. – Мне корабли нужны!..

По лесу с драным сапогом в лапе брёл старый Волк.

– Что это у тебя, Волченька? – спросил Ёжик.

– Сапог, – сказал Волк. И остановился.

– А зачем?

– Самовар раздую, шишечек сверху покрошу, чайку сварю и-и... – Волк сладко прижмурился, – Хочешь со мной чайку попить?

– Не могу: мне корабли нужны.

– Какие корабли?

– Морские, – сказал Ёжик. – Скоро зима, а у меня будет море. А по морю обязательно должны плыть корабли.

– Корабли... – пожевал губами Волк. – Вот подержи-ка! – И протянул Ёжику сапог. Потом наклонился и из щепочки и кленового листа сделал кораблик. – Такой?

– Ох! – охнул Ёжик. – Настоящий! Но мне... ещё нужно.

– Ага, – сказал Волк. И сделал ещё два кораблика.

– Спасибо, Волченька! Если загрустишь, приходи ко мне. Сядем, будем смотреть на море, на корабли... Придёшь?

– Приду, – пообещал Волк.

А Ёжик нашёл старый лопух, поставил на него три корабля и, как на подносе, понёс к себе в дом.

Подул лёгкий ветер, паруса корабликов надулись, и сперва Ёжик побежал за лопухом, а потом и опомниться не успел, как полетел.

– А-а-а! – закричал Ёжик.

Такую картину даже представить себе трудно, но так всё и было: Ёжик держал перед собой лопух, по лопуху, как по зелёным волнам, мчались кораблики, а вслед за этим зелёным морем летел по воздуху Ёжик.

Он даже не испугался. Это он так, для порядка, закричал: «А-а!..», потому что ему ещё не приходилось летать над лесом; но потом он освоился и запел.

«Ля-ля!» – пел Ёжик.

И тут в небе появилась Ворона.

Ух как она каркала! Ух какие у неё были когтистые лапы!

– Кар-р-р! – кричала Ворона. – Позор-р-р! Ёж в небе!

Переполошился весь лес.

А Ворона всё летела и кричала: «Позор-р-р! Кто позволил-л-л?!»

Все увидели летящего по небу Ёжика, тоже замахали лапами и закричали: «ДОЛОЙ! КТО ПОЗВОЛИЛ?!»

И только Волк остановился, пожевал губами, поставил сапог в траву и покачал головой.

А Ёжик летел по небу, уцепившись за зелёное море, по которому неслись корабли.

Он вжал голову в плечи, но море не выпустил.

Тут ветер стих, и, когда Ворона уже было догнала их, Ёжик с корабликами опустился прямо на пороге своего дома.

Ворона отпрянула.

– Кар-р-р! – крикнула она.

И улетела, каркая, в пустое небо.

А Ёжик поднял корабли и вошёл в дом.

То, что он увидел, так его обрадовало, что он сразу позабыл пережитый страх: возле ушата с водой, покачиваясь на солнышке и подставляя лёгкие головы морскому ветерку, росли две высокие пальмы и на самой макушке той, что была поближе к прибою, сидел совсем крошечный, но абсолютно живой Попугай.

– Здор-р-р-рово! – крикнул Попугай. – Пускай корабли! – И сел Ёжику на плечо.

И Ёжик с Попугаем на плече стал пускать кораблики в воду.

Теперь это было настоящее море!

Шуршали пальмы, по краям ушата золотился песок, и высоко под потолком бежали лёгкие облака.

За окошком стемнело, и давно уже пора было ложиться спать, а Ёжик всё сидел над своим морем под пальмами и не мог оторвать глаз от золотых кораблей.

Наконец он встал, разобрал постель, лёг, вздохнул и сразу же услышал, как вздохнуло море и над ним зажглись звёздочки, и от ночного ветерка зашелестели пальмы.

Ёжик смотрел на одинокую звезду за окном, слушал, как шуршит в ушате прибой, и думал, что он теперь не один, что в эту долгую вьюжную зиму рядом с ним всегда будет большое тёплое море.


^ ОСЕННИЙ ПОРОСЁНОК

Дышалось легко и радостно. Осень стояла просторная, светлая, и вокруг было много земли.

Поросёнок выбежал на поляну и зашуршал ножками в опавшей листве. Это было очень весело – вот так бегать и шуршать, а потом остановиться и слушать.

Тоненько-тоненько свистел в голых кустах ветер, шевелилась трава, но лучше всего, конечно, было шуршать листьями.

Выбежал Заяц.

– Привет, Поросёнок!

– Привет!

– Ты чего делаешь?

– Шуршу, – сказал Поросёнок. И побежал.

– Давай пошуршим вместе, – сказал Заяц, догнав Поросёнка.

И они целых полчаса бегали по поляне, шурша палой листвой.

– Ты как сюда попал? – спросил Заяц, когда они, нашуршавшись, сели.

– Убежал из дому, – сказал Поросёнок. – А что?

– Я так и подумал, что ты нездешний, – сказал Заяц. – Ёжика знаешь?

– Нет.

– А Медвежонка?

– И Медвежонка.

– И Зяблика не знаешь?

– Не знаю, – сказал Поросёнок.

– Приходи сумерничать, – сказал Заяц. И убежал. Поросёнок посидел ещё немного один, потом сгреб опавшие листья в кучу, забрался на самый верх и лёг.

Ему было мягко и хорошо.

Выглянуло солнце, ветерок разогнал облака, чистым золотом загорелись огромные листья клёна, а Поросёнок всё лежал на куче опавшей листвы, глядел по сторонам и думал.

О чём думал Поросёнок, он и сам бы не мог сказать; а думал он обо всём сразу и ни о чём в отдельности.

«Вот листья сыплются, – думал Поросёнок, – деревья голенькие, а наверху – небо, а ёлка ещё зеленей стала, и рыжие грибы лисички – как гвоздики во мху».

Широко и покойно шумел лес, качались ветви; будто хромая, проковыляла в пустом воздухе бабочка, а Поросёнок всё глядел и глядел, слушал и слушал, и никуда ему не хотелось идти, ничего не хотелось делать, ни с кем говорить.

«Ну что я буду сумерничать с Зайцем? – думал Поросёнок. – С Зайцем хорошо побегать, пошуршать, но в сумерках, в сумерках лучше быть одному, сидеть и глядеть, как загораются звёзды».

– Лежишь? – выскочил на поляну Заяц.

Поросёнок кивнул.

– Придёшь? – крикнул Заяц.

– Угу, – сказал Поросёнок.

Но в душе он уже твёрдо знал, что никуда, ни к кому сегодня вечером не пойдёт.


^ ПОРОСЁНОК В КОЛЮЧЕЙ ШУБКЕ

Была зима. Стояли такие морозы, что Ёжик несколько дней не выходил из своего домика, топил печь и смотрел в окно. Мороз разукрасил окошко разными узорами, и Ёжику время от времени приходилось залезать на подоконник и дышать и тереть лапой замёрзшее стекло.

«Вот!» – говорил он, снова увидев ёлку, пенёк и поляну перед домом. Над поляной кружились и то улетали куда-то вверх, то опускались к самой земле снежинки.

Ёжик прижался носом к окну, а одна Снежинка села ему на нос с той стороны стекла, привстала на тоненьких ножках и сказала:

– Это ты, Ёжик? Почему ты не выходишь с нами играть?

– На улице холодно, – сказал Ёжик.

– Нет, – засмеялась Снежинка. – Нам нисколько не холодно! Посмотри, как я летаю!

И она слетела с Ёжикиного носа и закружилась над поляной. «Видишь? Видишь?» – кричала она, пролетая мимо окошка. А Ёжик так прижался к стеклу, что нос у него расплющился и стал похож на поросячий пятачок; и Снежинке казалось, что это уже не Ёжик, а надевший колючую шубку поросёнок смотрит на неё из окна.

– Поросёнок! – крикнула она, – Выходи с нами гулять!

«Кого это она зовёт?» – подумал Ёжик и вдавился в стекло ещё сильнее, чтобы посмотреть, нет ли на завалинке Поросёнка.

А Снежинка теперь уже твёрдо знала, что за окошком сидит Поросёнок в колючей шубке.

– Поросёнок! – ещё громче крикнула она. – У тебя же есть шубка. Выходи с нами играть!

«Так, – подумал Ёжик. – Там под окошком, наверное, сидит Поросёнок в шубке и не хочет играть. Надо пригласить его в дом и напоить чаем».

И он слез с подоконника, надел валенки и выбежал на крыльцо.

– Поросёнок! – крикнул он. – Идите пить чай!

– Ёжик, – сказала Снежинка, – Поросёнок только что убежал. Поиграй ты с нами!

– Не могу. Холодно! – сказал Ёжик и ушёл в дом.

Закрыв дверь, он оставил у порога валенки, подбросил в печку дровишек, снова влез на подоконник и прижался носом к стеклу.

– Поросёнок! – крикнула Снежинка. – Ты вернулся? Выходи! Будем играть вместе!

«Он вернулся», – подумал Ёжик. Снова надел валенки и выбежал на крыльцо.

– Поросёнок! – закричал он. – Поросёно-о-о-к!.. Выл ветер, и весело кружились снежинки.

Так до самого вечера Ёжик то бегал на крыльцо и звал Поросёнка, то, возвратившись в дом, залезал на подоконник и прижимался носом к стеклу.

Снежинке было всё равно, с кем играть, и она звала то Поросёнка в колючей шубке, когда Ёжик сидел на подоконнике, то самого Ёжика, когда он выбегал на крыльцо.

А Ёжик и засыпая боялся, как бы не замерз в такую морозную ночь Поросёнок в колючей шубке.


^ ПОСЛЕДНЕЕ СОЛНЦЕ

Уже и морозы ночами леденили лужи, уже и все птицы улетели на юг, а солнце всё не кончалось!

Каждое утро Ёжик просыпался и, отдернув занавеску, со страхом глядел, не нагнало ли туч, не спряталось ли навсегда солнце.

Но солнце не кончалось!

– Ну ещё день, ну ещё! – шептал Ёжик.

И солнце будто слышало, как его просят, и являлось вновь.

«Не уходи, солнце, не пропадай! – ложась спать, шептал Ёжик. – Я так тебя люблю!»

– Ты просишь солнышко не пропадать? – как-то спросил он Медвежонка.

– А как же! – сказал Медвежонок. – Я перед сном обязательно говорю: «Пожалуйста, приди!»

– Правильно, – сказал Ёжик. – Потому оно и не пропадает.

Но однажды утром Ёжик выглянул из окна и увидел, что солнца нет.

Он выбежал на крыльцо.

– Солнце, где же ты?

Хмурые тучи ползли над лесом. Серые мохнатые тучи закрыли небо.

– Тучи! – крикнул Ёжик. – Ну что вы столпились? Зачем вы здесь?

Тучи молча плыли, задевая верхушки деревьев.

– Ветер! – позвал Ёжик. – Ветер!.. Ветер летал где-то высоко и не слышал его.

– Медвежонок! – крикнул Ёжик.

Но Медвежонок был далеко за горой и тоже не услышал Ёжика.

«Осень. Не каждый же день светить солнцу. Но почему мне именно сегодня так тяжело?» – думал Ёжик.

– Почему мне сегодня так тяжело? – спросил он у Медвежонка, когда тот наконец пришёл из-за горы.

– Потому что ты боишься, что солнце никогда уже не придёт до весны, – сказал Медвежонок.

Но тут тучи разорвало, блеснул луч солнца, и Ёжик с Медвежонком так обрадовались, как не радовались никогда в жизни.

^ ПРАЗДНИК ПОСЛЕДНЕГО СОЛНЫШКА

Когда облетели все листья и, может быть, в последний раз выглянуло солнце, Ёжик сказал Медвежонку:

– Сегодня – праздник!

– Какой? – спросил Медвежонок.

– Праздник последнего солнышка.

– А что мы будем делать?

– Петь и веселиться, – сказал Ёжик. – Но сперва пойдём на Большую поляну к худенькому пеньку.

– Пойдём, – согласился Медвежонок. – А зачем? И они вышли на поляну.

Всё было залито солнцем.

И деревья стояли голенькие, но – торжественные. Хмурились ёлки.

Шумели закинутыми высоко головами сосны. Но даже самые хмурые ели были в этот час сурово-торжественны.

– Никогда не видел такого леса, – сказал Медвежонок.

– Слушай, я встану на пенёк, – сказал Ёжик, – а ты иди с того конца поляны на этот.

– Зачем? – удивился Медвежонок.

– Так надо. – И Ёжик влез на пенёк.

Медвежонок отошёл в самый конец поляны и побежал мимо Ёжика.

– Погоди! – крикнул Ёжик. – Давай сначала! Ты не беги, а иди, понял?

Медвежонок вернулся и вразвалочку пошёл мимо Ёжика.

– Не так, – сказал Ёжик. – Голову держи прямо, плечи откинь назад и – топай лапами.

– Слушай, – сказал Медвежонок, – давай я влезу на пенёк, а ты покажи.

Ёжик слез с пенька и ушёл в самый конец поляны.

– Тебя уж и не видно! – крикнул с пенька Медвежонок.

– Ту-ту-ту-ту! – затрубил Ёжик и, высоко вскинув мордочку и весь откинувшись назад, протопал мимо Медвежонка.

– Теперь я! – крикнул Медвежонок. – Ту-ту-ту-ту! – затрубил он что было мочи и прошагал мимо Ёжика.

– Теперь я! – крикнул Ёжик.

И прошагал мимо Медвежонка так торжественно, что Медвежонок сказал:

– Давай вместе!

– А кто будет стоять на пеньке?

– Попросим Белку!

И они позвали Белку и вдвоём, высоко вскинув головы, прошли мимо пенька.

– Возьмите меня! Я тоже хочу! – крикнула Белка. Тогда они посадили на пенёк Зайца и пошли все втроём.

– Не сбивайся, Белка, – проворчал Медвежонок, когда они проходили мимо пенька.

– Я тоже хочу! – завопил Заяц.

Но на пенёк поставить было некого, и они стали по очереди вставать на пенёк и по трое ходить по поляне.

– А что если на пеньке никого не будет? – спросила Белка. – Что если мы вчетвером просто будем ходить – и всё?

– Можно! – сказал Ёжик.

И они встали парами – Ёжик с Медвежонком, Белка с Зайцем – и до вечера ходили по поляне, пока не стемнело и Медвежонок не пригласил всех в дом и не напоил чаем с мёдом, морковкой, орехами, грибами и самым любимым Ёжикиным малиновым вареньем.

^ СТАРАЯ КОРЯГА

На дне реки жила страшная чёрная Коряга. У неё была огромная голова, горбатое тельце и цепкие когтистые пальцы. С них клочьями свисала отвратительная скользкая тина. Все боялись Коряги, и она радовалась, что все боятся её.

Подошёл однажды к берегу реки Козлик. Посмотрел в воду, задрожал от страха и заплакал. А Коряга обрадовалась и пошевелила скрюченными когтистыми пальцами.

«Ах, какая я отвратительная! – думала она. – Отвратительнее меня нет на свете!»

И действительно: что могло быть отвратительнее старой чёрной Коряги?

Утки боялись нырять возле неё, плотвички проносились мимо, сом огибал стороной, и даже облака морщились, проплывая по реке в этом месте...

Но однажды Коряга очень удивилась, увидав неподалёку страшилище похлеще себя.

У страшилища были злые глаза на тоненьких ниточках, огромные усы и невообразимые клешни вместо лап. «Щёлк-щёлк!» – щёлкало страшилище клешнями и двигалось задом наперёд.

– Кто ты? – спросила Коряга.

– Я-то я, – сказало страшилище. – А кто ты?

– Как это – кто я? – возмутилась Коряга. – Я – Коряга!

– Ая- Рррак! – прохрипело страшилище и злобно щёлкнуло.

«Он такой страшный, – подумала Коряга, – что нисколько меня не боится. Надо с ним дружить!»

– Дорогой Рак! – обратилась она к страшилищу. – Сейчас полдень. Не желаете ли поблаженствовать в тени? Возле меня лежит такая зловещая тень...

– Как же! – радостно хохотнул Рак. – Зловещая тень – одно из моих любимых удовольствий!

И он подполз вплотную к Коряге и примостился в её тени.

– А вам не жарко? – в свою очередь любезно спросил он.

– Мне – нисколечко! – соврала Коряга, хотя солнце в это время стояло прямо у неё над головой. – А как вы оказались в наших краях?

– Полз, – односложно ответил Рак.

– А я вот не умею ползать, – с лёгкой грустью призналась Коряга. – Но зато я всё время шевелю пальцами.

– Вы шевелите, шевелите... – сказал Рак, задрёмывая.

Коряга сонно шевелила пальцами и думала:

«Как приятно иметь друга, который страшнее тебя».

А Рак, засыпая, подумал:

«Ей, наверно, кажется, что я такое же страшилище, как она».

В реке было тепло, тихо, и большие солнечные зайцы прыгали по дну...

^ СТРАШНЫЙ, СЕРЫЙ, ЛОХМАТЫЙ

Ранним утром бежал по дорожке Козлик и горько плакал.

– Отчего ты плачешь? – спросил у него Цыплёнок.

– Страшно! – ответил Козлик. – Там, на реке, кто-то сидит – большой и лохматый...

И они заплакали вместе и побежали дальше. Бегут вдвоём, плачут.

Встретилась им Утка. Посмотрела на них, ничего не спросила, заплакала, побежала следом.

Бегут по дорожке Козлик, Цыплёнок и Утка, горько плачут.

Сидел на пеньке Медвежонок. Хотел спросить, почему Козлик, Цыплёнок и Утка так плачут, но только открыл пасть – а их уже и след простыл.

Заплакал Медвежонок, побежал вдогонку.

Вот бегут теперь Козлик, Цыплёнок, Утка и Медвежонок, на весь лес плачут...

На старом дубу дремал Филин. Слышит Филин: лес на все голоса плачет. И плач этот к нему, к Филину, приближается. Открыл он один глаз, видит: бегут Утка, Цыплёнок, Козлик и Медвежонок – на весь лес заливаются.

Тут Филин как закричит:

– Вы что тут плачете, спать мешаете?!

Утка, Цыплёнок, Козлик, Медвежонок остановились как вкопанные, а потом бросились бежать назад, плача ещё громче.

Лежал на пригорке Кот – трубкой попыхивал, лапой лапу поглаживал. Видит: бегут из леса Утка, Цыплёнок, Козлик, Медвежонок – все до одного плачут.

– Вы что плачете? – крикнул Кот.

– Там, на реке, – сказал, всхлипывая, Козлик, – сидит кто-то, большой и лохматый.

– Серый и страшный! – сказал Цыплёнок.

– Без головы и без ног!.. – сказала Утка.

– И дышит, – прошептал Медвежонок.

– Э-ка! Испугались!.. – сказал Кот. И первым, попыхивая трубкой, двинулся к реке. – Серого, лохматого, безголового и безлапого бояться не надо, – говорил он. – Вот если бы серый, лохматый, с головой и с лапой... Тогда – да! А это – фу!.. Ту-ман!

И он презрительно ткнул лапой в клубящийся над рекой туман и выпустил огромное сизое кольцо дыма.

И тут запел петух, выглянуло солнце и большой, серый, лохматый туман на реке начал таять.


^ СТРАШНЫЙ ЗВЕРЬ ИЗ ДАЛЁКОЙ СТРАНЫ

В Африке, неподалёку от старинного города Капатуки, жил Бегемот. И был у него маленький сын – Бегемотик.

Вот однажды Бегемотик спросил у своего отца:

– Папа, папа! А что такое – Ромашка? Бегемот задумался, нырнул в болото, полежал немножко на дне, пофыркал, вынырнул и сказал:

– Ромашка – это такой зверь, сынок.

– Какой? – спросил Бегемотик.

Бегемот снова нырнул в болото, снова полежал на дне, вынырнул и сказал:

– Страшный.

– А сколько у него лап?

Бегемот в третий раз нырнул в болото, в третий раз полежал в тишине на дне, всё обдумал, вынырнул и сказал:

– Лап у него шесть. Хвост – как у слона хобот.

Хвостом он может убить буйвола и оглушить тигра. Глаза – зелёные, пасть – огненная, клыки – как у льва, шкура – как у зебры; есть крылья, но летает он редко.

– А когда? – спросил Бегемотик.

– Фф-у-у!.. – вздохнул Бегемот. И сказал: – Летает он редко. Только если узнает, что живёт где-нибудь непослушный Бегемотик... Тогда прилетит, клыками защёлкает, ногами затопочет, обовьёт хвостом и унесёт!

– Куда?

– Ох-х-х!.. – вздохнул Бегемот. – Взовьётся в небо и понесётся над джунглями, над пустынями, над тиграми, над львами, над старинными городами, а устанет – присядет на облако, отдохнёт и дальше, дальше, полетит дальше...

– Куда?

Бегемот закрыл глаза и долго стоял с закрытыми глазами.

«А не нырнуть ли мне ещё раз в болото? – думал он. – Там тихо, прохладно... Полежу, подумаю, глядишь, и решу – куда может полететь этот страшный зверь Ромашка».

И Бегемот в четвёртый раз плюхнулся в болото и не вылезал целый час. А когда вынырнул – увидел, что солнце уже закатилось и Бегемотик давно спит, укрывшись банановым листом, подложив под голову мягкую обезьянку...

Бегемотик спал очень грустный. Потому что, засыпая, думал о том, что где-то живёт страшный зверь Ромашка, который уносит неизвестно куда непослушных бегемотиков...

А маленькая серая Птичка, которая прилетала в Африку только на зиму, слушая разговор Бегемота с Бе-гемотиком, так смеялась на ветке, что старый африканский Попугай перестал кричать на весь лес и спросил:

– Ты почему смеёшься? И Птичка ответила:

– Потому что Ромашка – это маленький белый цветок на моей родине.


^ СОЛНЫШКО У ТЕБЯ В УГЛУ

В осенний солнечный день Медвежонок ходил у реки и думал.

«Вон сколько солнца, – думал Медвежонок, – и на деревьях, и на воде, а потом солнце уйдёт, станет темно, хмуро и ничего не останется. Как бы так сделать, чтобы, когда солнце заходит, у нас с Ёжиком оставалось солнечное тепло».

Он остановился, поднял палку и стукнул по воде.

Полетели золотые брызги.

– Ну вот, – сказал Медвежонок. – Вон сколько солнца!

И Медвежонок стал думать дальше.

«Конечно, в деревьях солнца много. За лето деревья набирают столько солнца, что осенью оно выходит золотыми листьями. Ещё солнце у деревьев внутри. Положишь сучок в печку – он так и заполыхает».

– Это я знаю, – вслух сказал Медвежонок. – Это – огонь.

«Если ж набрать сухих листьев и поставить их в байку, – думал дальше Медвежонок, – будет очень красиво. Будто солнышко у тебя в углу. Но оно не греет. Что же придумать?»

Он остановился и стал глядеть на золотую реку.

На прибрежных кустах серебряными паутинками вздрагивала тишина.

«Нет, нельзя, чтобы всё это так пропало... Надо что-то придумать...»

– А что если, что если... Ур-ра! – завопил Медвежонок и побежал к Ёжику.

– Ёжик, – сказал Медвежонок, – бери два ведра, сито и туесок.

– Зачем? – спросил Ёжик.

– Потом расскажу. Бери!

Они схватили два ведра, сито, берестяной туесок и помчались к реке.

– Да зачем всё это? – по пути спрашивал Ёжик.

– Сам увидишь.

Солнце стояло высоко, река была золотая.

– Куда бы приладить сито? – оглядывался Медвежонок.

– Да зачем?

– Погоди. Ага. Вот сюда. – И Медвежонок прислонил сито к камню. – Теперь черпай воду и лей.

– Куда?

– В сито.

– Зачем?

– Увидишь.

И Медвежонок начал черпать воду из реки и лить в сито.

– Ты мне скажешь всё-таки, что ты делаешь?

– Скажу. Потом.

Вода проливалась сквозь сито и стекала обратно в реку.

– Да помогай, – сказал Медвежонок. И Ёжик стал помогать.

Так они трудились полдня.

– Давай-давай, – подбадривал Ёжика Медвежонок. – Видишь, солнце стало заходить, теперь его особенно много.

– Где?

– В воде.

– Ну и что? – чуть не крикнул Ёжик.

– А то, – присел, умаявшись, Медвежонок. – Вода стечёт, а солнце останется. А мы его – в туесок.

– Солнце?

– Ага.

– Так здесь же ничего нет.

– Это кажется, – сказал Медвежонок. – Как же ничего нет, если в реке было столько солнца?

И он открыл туесок и аккуратно, чтобы не просыпать, пересыпал в него оставшееся в сите солнце.

– Ну вот, а теперь закроем крышечкой и – домой.

– Так там же ничего нет!

– Глупый, – только и сказал Медвежонок. ...Волоча ведро и сито, с туеском под мышкой, в сумерках они подошли к дому Ёжика.

Воздух был звонкий-звонкий, и палые листья хрумтели под ногами.

– Ну, открывай, – сказал Ёжик, когда вошли в дом.

– Нет, – сказал Медвежонок. – Не сейчас. Мы откроем его зимой, когда будет мести метель и свистеть вьюга. Откупорим, и запахнет рекой, рыжим солнцем; мы вспомним, как хорошо сегодня потрудились, и солнышко обогреет нас.

Медвежонок поглядел в круглые глаза Ёжика, придвинул табуретку и поставил туесок с солнышком в уголок.


^ ТРИ МУРАВЬЯ

По одной пыльной дорожке шли три муравья. Один волок соломинку, другой тащил сосновую иголку, а третий катил перед собой маленькую еловую шишку.

Стояла жара, трещали кузнечики, и пахло перегретой хвоей.

– Фу! – сказал Первый Муравей. – Жарко! – И сбросил с плеча соломинку.

Второй Муравей положил рядом с ней сосновую иголку и утёр лапкой вспотевший лоб.

Третий Муравей остановился, и еловая шишка, которую он катил перед собой, тоже остановилась.

Все трое уселись на пыльной обочине, развели костёр, повесили над огнём котелок с водой, и сладкий, горьковатый дымок пополз в небо.

– Не люблю работать по жаре, – сказал Первый Муравей. – С утра оно как-то сподручнее...

– Да, – поддержал Второй. – Утром как бы, работая, отдыхаешь.

– Это смотря какая работа... – сказал Третий.

– Конечно, тебе хорошо, – обозлился Первый Муравей. – Кати себе шишку да кати, а ты бы попробовал соломинку унести!

– Или сосновую иголку, – поддакнул Второй. – Она хоть и не велика, да тяжёлая!

– Или, скажем, вчерашний день... – продолжал Первый Муравей. – Я цветок кашку тащил. Еле добрался к вечеру. Упарился!..

– А я, – сказал Второй Муравей, – вчера хворостинку волок. Думал – погибну. С утра ещё ничего шло, а как солнце пригрело... Ну никакой мочи нет!..

– Не знаю, – проворчал Третий Муравей. – Я вот уже целую неделю шишки катаю. Приспособился.

– Эка! Шишки!.. – опять рассердился Первый Муравей. – Я тебе говорю, ты бы попробовал соломинку утащить! – И он зло посмотрел на Третьего Муравья.

– Я весь прошлый год солому таскал, – сказал Третий Муравей, – а в этом мне шишки положены.

– Ему шишки положены! – передразнил Первый Муравей. – Ничего тебе не положено. Вот сейчас бери соломинку и тащи!

– А ты что же, шишку покатишь?

– Покачу!

– Нет уж! – сказал Третий Муравей. – Шишка – моя. Ты как считаешь? – обратился он ко Второму Муравью.

– Шишку должен катить я! – сказал Второй.

– Нет, я! – сказал Первый.

– Я!!

– Нет, я!!

Они вцепились друг в друга и покатились по пыльной дорожке...

Третий Муравей укрылся в тени травинки, заложил лапки за голову и стал смотреть в небо. Высоко-высоко плыли белые облака.

«Интересно, смог бы я утащить такое облако? – думал Третий Муравей. – Конечно, целиком его не ухватишь, а по кусочкам, пожалуй бы, смог...»

«Я!.. Нет, я!..» – кричали за поворотом дорожки муравьи. «Я! Нет, я!» – разносилось по всему лесу.

А Третьему Муравью было так грустно всё это слышать, что он решил забраться на самую верхушку сосны, поближе к белому облаку.

Он откатил с дороги и спрятал в траве свою шишку и, петляя между сучков, стал подниматься на сосну.

Чем выше он поднимался, тем прохладнее и веселее ему становилось.

На самой верхушке он перевёл дух, огляделся и закинул голову.

Прямо над ним плыло облако.

Муравей поудобнее устроился и стал смотреть, как оно проплывает.

«Само оно ходить не умеет, – думал он. – Кто-то его тащит. Наверное, есть такой... Небесный Муравей, который таскает облака...» – «А почему его не видно?» – спросил он сам у себя. И, подумав, ответил: «Потому что он голубого цвета!»

«Вот бы мне стать Небесным Муравьем, – думал он, сидя на сосне. – Днём бы я таскал облака, а ночью – звёзды. А в следующий год мне бы вышло таскать тучи и луну... А ещё на следующий – месяц и солнце... А потом – всё сначала! А пока надо катить шишку...»

И он спустился вниз, отыскал в траве свою шишку и покатил её к муравейнику.

Первых двух муравьев и след простыл.

В дорожной пыли валялись соломинка и сосновая иголка.


^ УДИВИТЕЛЬНАЯ БОЧКА

Медвежонок нарисовал на кусочке бересты Бочку с мёдом, тут же съел мёд и лёг спать.

Пришёл Ёжик, увидел пустую Бочку, взял уголёк и пририсовал со всех сторон гвоздики. Получился толстый Ёжик.

Медвежонок проснулся, увидел толстого Ёжика вместо Бочки, тронул его лапой и укололся. Тогда он стукнул лапой сильнее, но ещё сильнее укололся.

«Что же это такое?» – возмутился Медвежонок. Взял уголёк и затупил гвоздики. Теперь Бочка не кололась.

«Надо снова наполнить ее мёдом», – решил Медвежонок, И так и сделал.

Поев нарисованного мёда, он уснул, и тут снова пришёл Ёжик и угольком пририсовал Бочке лапы. Бочка постучала по бересте одной, потом другой, потом третьей, потом четвёртой лапой, приподнялась и пошла.

– Стой! – крикнул Ёжик. И пририсовал хвостик.

И Бочка пошла, помахивая хвостиком.

Медвежонок проснулся и увидел шагающую Бочку.

– Стой! – крикнул он.

Но Бочка и не подумала его послушать. Тогда он схватил уголёк и привязал её к колышку. Бочка рвалась на привязи, и у Медвежонка так и мелькал в глазах её хвостик.

– Угомонись! – кричал он. – Я налью в тебя мёда!

Но Бочка не желала успокаиваться. Она топала всеми четырьмя лапами и так рвалась, что вот-вот должна была оборвать привязь.

– Бочка! – рассвирепел Медвежонок. – Кто тебе пририсовал лапы?

Бочка молчала.

Тогда Медвежонок пририсовал ей медвежью голову и язычок.

– Ёжик! – сказала Бочка.

– Ах вот оно что! – закричал Медвежонок. Привязал Бочку ещё к одному колышку и побежал к Ёжику.

– Это ты пририсовал моей Бочке лапы? – с порога крикнул он.

– Что ты! – сказал Ёжик. – Я и рисовать не умею.

– Нет, умеешь! Бочка говорит, что это ты.

– Чем это она говорит?

– Языком. Я ей целую голову нарисовал!

– Зачем же тебе Бочка с головой? – удивился Ёжик.

– А зачем мне Бочка с лапами? – спросил Медвежонок.

– Ну, – сказал Ёжик, – лапы Бочке очень полезны. Пойдёшь ты, например, в лес, и она с тобой. А надоест – привяжешь к пеньку, и всё... А теперь она тебя разговорами замучает!

– Что же мне делать? – спросил Медвежонок.

– Иди домой, – сказал Ёжик, – спусти её с привязи и ложись спать. А утром, когда она набегается, наполнишь её мёдом и позавтракаешь.

– Ты прав, – сказал Медвежонок. Вздохнул и отправился домой.

УТРО

О чём думал Медвежонок, просыпаясь рано-рано утром на лесной опушке?

А он думал так: «Вот ещё немножко, я сладко зевну и совсем проснусь. Или нет – я совсем проснусь, а потом сладко зевну. Или нет – лучше я сладко зевну и посплю ещё немножко...»

Так он и сделал: приоткрыл глаза, сладко зевнул, прилёг у пенька и заснул снова.

А в деревне уже давно проснулся Петух. Он взлетел на забор, несколько раз беззвучно открыл клюв, как бы сам с собой пробуя, хорошо ли у него должно получиться, а потом вдруг закричал во всё горло: «Ке-ки-ки-ку!..»

«Ки-ки-ку-у...» – хрипло донесло эхо.

«Ки-ки-ку...» – ответил ближайший лес.

«Ки-ку!» – пискнула какая-то птичка.

«Всё в порядке, – подумал Петух, – все услышали».

И спрыгнул с забора.

Козёл тоже проснулся. Он хмуро щипал траву и смотрел на невысокое солнце. Оно висело так низко, что ему казалось, мотни он головой, и он подденет солнышко рогами.

«Ещё забодаю», – подумал старый Козёл.

И отошёл в сторону.

Закуковала Кукушка. Её никто не видел в густой листве, и поэтому всем показалось – закуковало дерево.

«Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!» – куковала старая осина.

Потом Кукушка перелетела, и теперь уже куковал исполинский дуб.

«Ку-ку!» – сказал дуб. И Зайцу сделалось так страшно, что он никуда не убежал.

«Вот, – подумал Заяц, переводя дух, – деревья закуковали. Может, мне попробовать?»

И он, встав на задние лапки, стал куковать, как умел.

«Шу-шу! Шу-шу!» – куковал Заяц. И от Заячьего шуршащего кукованья проснулся Крот.

«Ну и ну! – подумал Крот. – Заяц кукует! Неужто я хуже?»

И, высунувшись из норы по пояс, зашелестел.

Как куковал Крот – никто не слышал, но все видели, что он куковал.

Накуковавшись, Крот снова залез в свою нору и пригласил Зайца пить чай.

«Шу-шу!» – в последний раз сказал Заяц. Присел у входа в Кротовую нору и достал морковку.

А у Медвежонка на опушке в носу защекотало.

«Мёд? – подумал во сне Медвежонок. – Да откуда ж ему теперь взяться!..» И не проснулся.

Но потом снова подумал во сне: «А что если всё-таки мёд?..»

И продолжал спать с открытыми глазами.

Потом прибежали муравьи. Они стали щекотать Медвежонка и щекотали его до тех пор, пока он не расхохотался, не подпрыгнул и не стукнул о землю лапами так, что закачался весь лес. И Петух в деревне, и Козёл на лугу, и солнышко, и осина, и дуб, и Заяц, и Кукушка, и Крот – все ещё несколько минут качались, пока не проснулись совсем.


^ ЩУЧЬЯ ПОЧТА

С вечера Ёжик решил написать письмо Льву. Мол, дорогой Лев, как вы поживаете, что делаете, не желаете ли написать нам письмо?

И уснул.

А утром было столько снега, столько солнца, такие тени ныряли в сугробах, что Ёжик подумал о Щуке. И не успел подумать, как дверь отворилась и вошла старая Щука с бородавкой на лбу.

– Доброе утро, бабушка! Я только о вас подумал, а вы – тут.

– Спасибо, что позвал, Ёжик! Как вы тут с Медвежонком живёте?

– Хорошо. – И Ёжик налил Щуке чаю. – Вот грибки, вот яблоки – кушайте!

Щука захрумтела яблоком.

– Бабушка, вы слышали о голубикой почте?

– Как же – почтовые голуби!

– Ага! А нам с Медвежонком пришла мысль...

– Ну-ка!..

– Голубиная есть, а никаких других нету. Ни медвежьей, ни заячьей... Как будто одни голуби и могут письма носить.

– Чудная мысль! – Щука подцепила грибок.

– А что если открыть щучью почту?

– Щучью?.. А что? Голубь, он по небу летит. Упадёт, и всё. А щуки, мы – надежные. И падать некуда: вода.

Ёжик принес клюковки.

– До моря всегда доставим, а там уж с акулами разговаривать.

И кинула в пасть ягодку.

– Там – или с акулами, или с самим Китом, если письмо заморское.

– Бабушка! – сказал Ёжик. – Поговори с акулами! У нас письмо есть!

– Кому пишете?

– Льву.

– Здесь без Крокодила не обойтись. Я – Акуле, она – Крокодилу, он – по адресу: в Африке – крокодилы главные.

Пришёл Медвежонок, увидел две чашки:

– Ты с кем чай пьёшь?

– С бабушкой.

– С какой бабушкой?

– Как же ты меня не видишь, Медвежоночек? – Щука сморщилась. – Я же ваше письмо повезу!

– Извиняйся! – шепнул Ёжик.

– Реку переплыву, – щурилась Щука, – Акуле передам...

– Давай письмо, – сказал Ёжик.

– Какое письмо?

– Тогда пишите, – прошамкала Щука. – Напишете – несите к проруби. – И ушла, обидевшись.

– Всегда ты так! Письма не написал, обидел бабушку.

– Какое письмо? Какую бабушку?!

– Щуку-бабушку. Она всегда про тебя думает. Как, говорит, вы там живёте, с Медвежоночком?

– Ничего не понимаю! – сказал Медвежонок.

Но всё-таки они сели вместе с Ёжиком о и написали письмо Льву.


^ Я НА СОЛНЫШКЕ ЛЕЖУ


chast-1-metodicheskoe-posobie-didakticheskij-material-nachalnoe-obshee-obrazovanie-garmoniya-1-klass-shkola.html
chast-1-misteriya-sinhronii-issledovanie-kosmicheskogo-soznaniya-moya-pervaya-vstrecha-s-lsd.html
chast-1-nasoki-v-konteksta-na-socialnata-politika-stranica-2.html
chast-1-novoe-kachestvo-visshego-obrazovaniya-v-sovremennoj-rossii-konceptualno-programmnij-podhod.html
chast-1-obshie-polozheniya-materiali-iz-plana-podgotovlennosti-kazahstana-k-prirodnim-katastrofam.html
chast-1-obyazatelnaya-razdel-2-soderzhanie-prikaz-ot-27-08-2010-g-zaveduyushij-e-v-tkacheva-obrazovatelnaya.html
  • textbook.bystrickaya.ru/istoriya-politicheskih-i-pravovih-uchenij-chast-2.html
  • testyi.bystrickaya.ru/agressiya-chast-10.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/rabochaya-programma-disciplina-upravlenie-marketingom-specialnost-080111-marketing.html
  • textbook.bystrickaya.ru/grecheskoe-formalnoe-mishlenie-diapazon-grecheskogo-mishleniya.html
  • composition.bystrickaya.ru/oporyadke-uplati-nds-zernopererabativayushimi-predpriyatiyami-priobretayushimi-zerno-u-organizacij-i-individualnih-predprinimatelej-primenyayushih-eshn.html
  • occupation.bystrickaya.ru/nazarov-akkul-komandir-vzvoda-771-go-strelkovogo-polka-starshij-lejtenant.html
  • abstract.bystrickaya.ru/1-sostoyanie-i-sovershenstvovanie-formirovaniya-18-stranica-23.html
  • literatura.bystrickaya.ru/spasti-soyuz-yu-d-korobkov-doktor-pedagogicheskih-nauk-professor.html
  • exam.bystrickaya.ru/vzveshennaya-plavka-nikelevogo-koncentrata-v-pechi-vzveshennoj-plavkipvp-chast-2.html
  • knigi.bystrickaya.ru/samostoyatelnaya-rabota-studentov-planiruetsya-v-vide-domashnej-raboti-po-temam-programmi-a-takzhe-v-vide-vipolneniya-referatov-po-razdelam.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/ves-ostalnoj-drobiz-v-rubrike-vsyo-ne-tak-stranica-6.html
  • writing.bystrickaya.ru/bratya-klodt-i-samara.html
  • education.bystrickaya.ru/2-kakaya-funkciya-prava-svoditsya-zakrepleniyu-fiksacii-sushestvuyushih-obshestvennih-otnoshenij.html
  • turn.bystrickaya.ru/otkroveniya-materi-o-rodah-i-ne-tolko-o-nih-stranica-5.html
  • shpora.bystrickaya.ru/www-vipartconcert-ru-495-984-6068-stranica-9.html
  • paragraf.bystrickaya.ru/yavleniya-sili-i-slavi-bozhiej-v-russkom-narode-cerkvi-i-protivlenie-im-stranica-14.html
  • uchit.bystrickaya.ru/theatre-t-n-ballet-bl-n-metodicheskie-ukazaniya-po-anglijskomu-yaziku-k-uchebniku-english-for-businessmen.html
  • predmet.bystrickaya.ru/rozdl1-osoblivost-nauki-naukovogo-znannya-stranica-8.html
  • control.bystrickaya.ru/biznes-plan-ooo-chast-3.html
  • literature.bystrickaya.ru/daniya-chast-22.html
  • znanie.bystrickaya.ru/8-sozdanie-otnoshenij-planirovanie-prodvizheniya-7-byudzhet-prodvizheniya-8-pravovie-ogranicheniya-prodvizheniya-8-formirovanie.html
  • shpargalka.bystrickaya.ru/v-kabinete-tomasa-ueli-kniga-pervaya.html
  • ucheba.bystrickaya.ru/prodolzhenie-sleduet-sodom.html
  • report.bystrickaya.ru/klassnij-chas-dlya-uchashihsya-nachalnih-klassov.html
  • college.bystrickaya.ru/4-kachestvennie-reakcii-na-follikulin-metodicheskie-ukazaniya-k-laboratornim-rabotam-i-voprosi-dlya-samostoyatelnoj.html
  • college.bystrickaya.ru/323-fiksaciya-individualnoj-dinamiki-dostizhenij-rebenka-na-materiale-chteniya79.html
  • urok.bystrickaya.ru/primernaya-programma-naimenovanie-disciplini-obshaya-i-chastnaya-hirurgiya-rekomenduetsya-dlya-napravleniya-podgotovki-specialnosti.html
  • nauka.bystrickaya.ru/uchebnoj-disciplini-osnovi-filosofii-razrabotana-na-osnove-federalnogo-gosudarstvennogo-obrazovatelnogo-standarta-po-specialnostyam-srednego-professionalnogo-obrazovaniya-dlya-specialnostej.html
  • education.bystrickaya.ru/251-otraslevie-riski-ezhekvartalnij-otchet-otkritoe-akcionernoe-obshestvo-magnitogorskij-metallurgicheskij-kombinat.html
  • thesis.bystrickaya.ru/pravila-pozharnoj-bezopasnosti-dlya-uchrezhdenij-zdravoohraneniya-ppbo-07-91-stranica-7.html
  • report.bystrickaya.ru/himioterapiya-i-polovaya-zhizn-rekomendacii-i-soveti-predstavlennie-v-knige-virazhayut-lichnoe-mnenie-avtorov-imeyushih.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/dejstvie-na-organizm-cheloveka-elektricheskogo-toka-i-pervaya-pomosh-postradavshim-ot-nego.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zakonodatelnoe-obespechenie-sozdaniya-sovremennoj-infrastrukturi-rossijskoj-ekonomiki-transportnij-aspekt-stranica-3.html
  • uchebnik.bystrickaya.ru/velikij-put-soedineniesochuvstviyai-mudrosti-lama-ole-nidal-kakim-vse-yavlyaetsya.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/plan-uroka-gruppi-16pkdp-data-12-02-09-g-prepodavatel-shutka-valentina-nikolaevna-tema-programmi.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.